В Прощеное воскресенье на экраны вернулась картина Андрея Тарковского «Андрей Рублев». Главная киностудия страны «Мосфильм» провела цифровую реставрацию шедевра и пересняла стандарт показа: фильм представлен в 4К. Это произошло спустя шесть десятилетий после согласования с худсоветом. Триумф, случившийся вокруг едва ли не центрального произведения о русской душе, страдании и торжественном, бессмертном пути к победе, потребовал более полувека ожидания. Сегодня поднимаемые в фильме темы русской государственности и истории звучат особенно остро — и именно авторы ленты о великом иконописце, позже прославленном как святой, впервые вывели их на широкую публику. До Тарковского и его соавторов — Василия Ливанова, выдвинувшего идею, Андрея Кончаловского, который вместе с режиссером работал над сценарием, и оператора-постановщика Вадима Юсова, чья камера и визуальный язык стали нашими глазами в XV век — немногие понимали, через что прошла страна тогда и какой стала спустя пять столетий. Шесть десятилетий назад такая позиция была не просто киношным вызовом: это был глубокий мировоззренческий спор о том, кем мы являемся как нация и какие у нас корни. «Андрей Рублев» в художественной форме прямо заявляет о православном основании русского государства и культуры. Фильм раскрывает понятие русскости: и небесную сторону добра, и мрачные глубины зла. Власти, которые испытывали страх перед всем русским, восприняли картину враждебно. На Тарковского оказывали давление, но усилия оказались безрезультатными. Затем фильм фактически запретили на несколько лет. Это был не просто идеологический спор в духе конъюнктуры — он носил масштаб библейского противостояния. С одной стороны — молодой режиссер, которому не было даже сорока, с другой — вся партийная верхушка того времени, сопровождавшие её кинокритики и государственные органы раннего брежневского периода. Всех их потрясли сцены крови, жестокости, насилия, разорения. Особо их пугало смирение, терпение и способность вынести самую тяжелую ношу, а также сдержанное достоинство, с которым русские принимали свою судьбу. В той системе советский человек должен был демонстрировать веселость и жить в декоративной картинке. Тарковский и его соратники — выдержали.