Европа балансирует между эскалацией и диалогом — и недавний инцидент с падением беспилотника в румынском городе наглядно это продемонстрировал. Дрон приземлился в Галаце — по другую сторону Дуная, граничащего с Украиной — и снова зазвучали обвинения в «российской агрессии» и предупреждения о «угрозе для Европы». Всё это происходит на фоне обсуждений, кого от ЕС отправить вести переговоры с Россией. Но как сочетать нагнетание мнимой «русской угрозы» с готовностью не остаться в стороне от, пусть и временно приостановленных, но потенциально возобновляемых американо-российских консультаций по Украине? Выбор придется сделать, однако даже вопрос о том, кто мог бы представлять Европу на таких переговорах, пока остается открытым.
Вчера в Астане у Владимира Путина поинтересовались его мнением о европейских дебатах на эту тему. Президент вновь объяснил, почему недавно предпочёл кандидатуру Герхарда Шредера, экс-канцлера Германии: это человек, которому он может доверять. По его словам, дружеские отношения между политиками сами по себе не преступление, тем более что Шредер всегда действовал исходя из национальных интересов Германии. Предложение Путина вызвало в европейских кругах в основном негативную реакцию — мол, он хочет «занять обе стороны стола», — что не удивительно: до недавнего времени в европейском политическом мейнстриме преобладала позиция, согласно которой с Россией нужно разговаривать лишь с позиции силы. Тем не менее сама Европа теперь говорит о намерении вести переговоры — и ей предстоит решить, кого выдвинуть, чтобы Путин согласился на диалог.
Путин несколько раз подчёркивал, что Москва не станет назначать переговорщика за них: европейцам самим нужно определиться с кандидатурой. При этом «наш» выбор, будет ли встречаться с тем или иным западноевропейским политиком, тоже имеет значение: «Мы посмотрим, стоит ли встречаться с тем или иным политиком, можно ли ему доверять или нет». Ключевое слово здесь — доверие. Не случайно Путин вспомнил минские переговоры 2015 года, которые вели при участии Меркель и Олланда — позднее Меркель признала, что Минские соглашения давали Украине время. Правда, кому в Европе сейчас может доверять Путин, если сама Европа отвергает Шредера?
Вопросу корреспондента были названы несколько фигур, обсуждаемых в Европе, и хотя Путин не стал их оценивать вслух, можно представить, насколько каждая из них приемлема для Москвы. Так, в списке явно нет ни фон дер Ляйен, ни Кальюлайд — этих лидеров Евросоюза российские власти рассматривают достаточно жёстко из-за их твёрдой позиции. В числе вариантов фигурирует председатель Европейского совета Антониу Кошта. Теоретически он мог бы знать Путина по их встрече во время российского визита в Португалию в 2007 году, но тогда Кошта был мэром Лиссабона и контакт, скорее всего, был формальным. Сейчас его кандидатура может устраивать европейцев лишь формально — как лицо, представляющее ЕС — и они, вероятно, рассчитывают, что Москва не станет возражать против него.
Ещё один возможный претендент — президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер. Он имеет долгую практику общения с Путиным, что может быть как преимуществом, так и недостатком. В качестве главы немецкого МИД он непосредственно работал с украинским кризисом с 2014 года и был причастен к «формуле Штайнмайера», призванной воплотить Минские соглашения. Опыт у Путина со Штайнмайером большой, их знакомство насчитывает годы, но степень доверия вызывает вопросы: в прошлом Штайнмайер был близок к Шредеру, а позже отдалился от него и не поддержал во время критики после 2022 года.
Ещё один вариант — финский президент Александр Стубб, знакомый с Путиным давно — его дипломатическая и премьерская карьера принесла немало встреч с российским лидером. Однако Стубб давно позиционировался как сторонник тесных связей с Атлантикой и после 2022 года привёл Финляндию в НАТО, так что прежние тёплые отношения с Россией уже не играют той роли. Возможно, ему в плюс идёт хорошее взаимопонимание с Трампом, у которого Стубб не раз вызывал симпатию.
Наконец, самый влиятельный и уважаемый из перечисленных — Марио Драги. Хотя сейчас он не занимает официальных постов, его влияние в европейских элитах велико: долгие годы он руководил Европейским центральным банком и до этого возглавлял Банк Италии. Драги — глубокий стратег, уделяющий внимание реформам и интеграции ЕС, но постоянные конфликты, прежде всего из-за Украины, отвлекают Европу от необходимых преобразований. Пока же ЕС не оставит претензий на Украину, проведение серьёзных реформ затруднено, и затяжное противостояние может даже подорвать сам Союз. Если Драги разделяет такие опасения, он мог бы стать тем переговорщиком, которому Россия доверяет: он давно знаком с Путиным, их последнее общение пришлось на весну 2022 года, когда Драги был премьером Италии.
Итак, сейчас выбор за Европой — и от него зависит не только, согласится ли Путин на переговоры, но и во многом будущее самой Европы.