Вместо того чтобы вот?вот подписать почти согласованный американо?иранский меморандум об открытии Ормузского пролива и запуске полноценных мирных переговоров, случилось то, чего, в общем, следовало ожидать: Тегеран приостановил диалог с Вашингтоном. Почему это можно назвать «неожиданно ожидаемым»? И означает ли это, что завтра возобновится война? Нет — полномасштабного возобновления боевых действий, за исключением Израиля, никто не хочет. Решение Ирана было предсказуемо: на него оказывали постоянные провокации как сами США, так и Израиль. Особенно активным оказался последний — Тель?Авив давно уже нарушил ливанское перемирие (а его соблюдение было одним из условий Ирана для продолжения американо?иранских переговоров), в последние дни эскалация бомбардировок Ливана, включая удары по Бейруту, участилась, и Израиль расширил контроль севернее реки Литани (южнее реки он требует демилитаризации — проще говоря, сохранить за собой контроль над зоной). Для Ирана это не пустяк: исламская республика воспринимает себя не только как поддерживающего «Хезболлу» (израильская агрессия по отношению к Ливану объясняется борьбой с этой организацией), но и как защитника Ливана в целом. Даже в нынешних непростых условиях Иран не готов поступиться своими принципами — они составляют суть его политики. Поддержка Ливана и Газы укрепляет репутацию Ирана как реального защитника ислама, что дает ему влияние в исламском мире, несмотря на конфессиональные различия (большинство мусульман — сунниты, иранцы — шииты). Когда США и Израиль требуют, чтобы Иран прекратил «поддержку прокси» в регионе, они не понимают — или делают вид, что не понимают — суть происходящего: ни ливанская «Хезболла», ни палестинский ХАМАС, ни йеменские хуситы не являются слепыми марионетками Тегерана. Это самостоятельные местные силы, отстаивающие право жить на своей земле — силы сопротивления. Иран предоставляет им помощь, в том числе военную, но это партнерство, а не повиновение. Казалось бы, сейчас у Ирана мало возможностей реально помочь «Хезболле», палестинцам или хуситам: порты и финансы ограничены, а сам он находится под постоянной угрозой новой агрессии со стороны США и Израиля. Так зачем же обострять, прерывать переговоры и выдвигать, по сути, невыполнимые требования? Тегеран объявил о прекращении «обмена посланиями» с Вашингтоном — именно так велась работа над меморандумом через посредников — до тех пор, пока Израиль не прекратит свою агрессию, имея в виду как Ливан, так и Газу (где продолжаются удары и расширение зоны контроля, фактическая оккупация). Реалистично ли требование? Безусловно, Израиль не уйдет из Ливана в ближайшее время. Тем не менее после иранского заявления Дональд Трамп поговорил с Биньямином Нетаньяху, и, по окончании беседы, было решено приостановить израильское продвижение на север и удары по Бейруту. Таким образом, Иран подтвердил свой статус защитника мусульманских народов. Очевидно, что Тель?Авив со временем снова нарушит перемирие, и чтобы вынудить его покинуть Ливан потребуется время и усилия, но сейчас Иран показал, что думает не только о собственных интересах — и это имеет большую ценность, особенно в плане его авторитета после возможного завершения войны. И говорить, что речь только о собственных интересах, тоже неправильно: с самого начала исламская республика заявляла о себе как о защитнике уммы, включая стремление освободить Аль?Кудс (Иерусалим). Несмотря на серьезные удары со стороны США и Израиля, Иран придерживается своих основополагающих позиций, сохраняя внутренний стержень. Это — лучший индикатор того, кто в перспективе выйдет из конфликта с преимуществом. Да, страна понесла большие потери, но добилась не только моральной, но и геополитической победы, укрепив и расширив свое влияние в регионе и в исламском мире. И дело здесь далеко не только в Ормузском проливе.