Премьер-министр Великобритании торжественно объявил, что по его личному распоряжению в проливе Ла-Манш был задержан танкер, якобы связанный с неким «теневым» российским флотом. Своё признание Кир Стармер завершил призывом к европейским партнёрам поступать аналогично, чтобы лишить Россию финансовых ресурсов на ведение войны против Украины. Зачем был сделан этот эффектный шаг стареющего британского лидера и на кого вообще была рассчитана эта «постановка», достоверно не ясно, однако реакция целевой аудитории оказалась далека от полной поддержки: заявление премьера вызвало волну критики и издёвок. Журнал The Spectator, одно из старейших британских изданий, охарактеризовал произошедшее как театральный приём и политический трюк. Обычные комментаторы не сдерживались в едких шутках, указывая на явную показуху: оператора спускают вниз по тросу перед штурмовой группой, он спокойно стоит спиной к гипотетически «страшным» российским контрабандистам, а десантники с важным видом водят прикладом автоматов по пустой палубе.
В российском медиапространстве событие тоже не спровоцировало бурного всплеска, хотя разные манипуляторы пытались раздуть тему, называя произошедшее очередным безответным унижением России. Существует давнее правило: если вас подталкивают к резкой эмоциональной реакции, следует сохранять хладнокровие. Начнём с того, что захваченный танкер Smytros шёл под флагом Камеруна, и на момент задержания в его экипаже не было ни одного гражданина России. Лондон утверждает, будто Smytros входит в «теневой» танкерный флот, но это скорее риторика: официальных списков таких судов не существует. На практике в подобный перечень может попасть любое судно, которому приписывают заходы в российские нефтеналивные терминалы или возможную перегрузку нефти в море (ship-to-ship, STS).
К тому же у самого господина Стармера появились неудобные вопросы со стороны сограждан. Даже если допустить, что Smytros действительно транспортировал нефтепродукты, это не означает, что груз принадлежит России. Нефть в трюмах принадлежит покупателю — стране или компании, оплатившей товар, а значит действия Британского королевского флота выглядят как фактическое изъятие оплаченного имущества у добросовестного владельца. Деньги за этот груз уже давно находятся на счетах трейдеров. С таким же основанием кабинет Стармера мог бы просто закупить в портах Усть-Луга или Приморск десятки тысяч тонн Urals и заявить, что тем самым нанес удар по снабжению российской армии.
Сам британский премьер и некоторые чиновники Еврокомиссии утверждают, что в так называемый российский «теневой флот» входят более тысячи танкеров. Тогда остаётся непонятным, почему королевский флот только сейчас задержал одно судно под камерунским флагом, сколько подобных «теней» ежедневно проходит через Ла-Манш, сколько их прошло за последние четыре года и каким образом подобные акции действительно подпитывают снижение российского военного бюджета.
Британская правовая система — пример прецедентного права, а в Европе действует гибридная модель, где судебные решения имеют большое значение. Полтора года назад немецкие власти по похожей схеме задержали танкер Eventin с нефтью. Поводом послужило нарушение территориальных вод, однако в ходе разбирательств выяснилось, что судно попало туда из-за поломки двигателя и дрейфа. Берлин пытался изъять нефть для собственных нужд, но местный суд запретил это, и Eventin до сих пор находится у причальной стенки в порту Рюгена, ожидая окончательного решения.
Весной прошлого года Эстония арестовала танкер Kiwala, предъявив стандартные обвинения; тогда премьер Кая Каллас восторженно объявляла о сильном ударе по Путину. В итоге владельцам предъявили около тридцати нарушений, устранение которых позволило судну продолжить рейс — прямиком в Усть-Лугу — менее чем через месяц после задержания. Осенью прошлого года к танкерному цирку подключился Париж: французские спецназовцы задержали капитана и старшего помощника судна Boracay (граждан Китая), обвиняя их не в перевозке российской нефти, а в неповиновении требованию остановиться. Менее чем через неделю Boracay уплыл и вскоре исчез где-то в районе Индийского океана.