Вход
Здравствуйте, гость !
Войдите под своим именем
или Зарегистрируйтесь.
меньше минуты назад2016-12-09 13:41:47 от Гость
Всем доброго времени суток!)) Нужен совет по воспитанию сына. Сыну через 1, 5 месяца исполнится 9 лет. В последнее время все чаще замечаю, что не справляюсь с ним. Он очень изменился. Раньше, в более маленьком возрасте был очень добрым, любознательны ... Подробнее
Последний комментарий
История : История жены импотента
3 минуты назад2016-12-11 11:06:48 от Violetta
14552Гость, КАКОЙ совет дали Вы, целомудренный наш? Сколько внимания мне сегодня от гостей, очевидно, от Вас Все комментарии47165
Вход
Здравствуйте, гость !
Войдите под своим именем
или Зарегистрируйтесь.
Топ из раздела
Проза
Демодекоз
вчера в 17:07:592016-12-10 17:07:59
ШЛЮХА
08 декабря в 21:42:56
Помоги советом
08 декабря в 21:35:34
Комедия
07 декабря в 12:41:15
Любовь это безумия
05 декабря в 06:58:47
Любимый брат мужа
04 декабря в 21:17:22
На работу к папе
03 декабря в 16:30:38
Студент и препод
28 ноября в 23:53:36
Волосенкиии
27 ноября в 22:35:51
Проза - Фикция
Проза : Фикция     I
- Эх, Валька, Валька. Ну, почему ты не хочешь меня понять? – Лариса Евгеньевна сложила руки на груди и шагами измерила комнату, изредка бросая взгляды на сына. Валя сидел в кресле с поникшей головой. Вся его бравада испарилась. Хорохориться и корчить из себя крутого парня у него не осталось ни сил, ни желания. Тем более перед матерью, которую на мякине не проведешь. Поэтому он и отмачивался, а Лариса Евгеньевна и не ожидала от него быстрого согласия, и продолжала убеждать:
- Пойми, армия – это не увеселительная прогулка. Это работа. Тяжелая, изнурительная и, заметь, ежедневная. А ты к этому не привык. И не спорь со мной. Бесполезно. Кроме того, это два года разлуки. Если ты не жалеешь себя, то пожалей хотя бы меня. Мне-то как будет? – Она сама удивилась тому, что глаза ее вдруг повлажнели. Но это была мимолетная слабость.
Сын молчал, еще ниже опустив голову. А нравоучения полились новым горным потоком:
- Я растила тебя одна. Ты – это все, что есть у меня, ради чего я живу. И расставаться с тобой на целых два года для меня равносильно смерти. Отдать сына на растерзание прапорщикам, уставам и беспределу? Ни за что!
- Мама, - Валентин сделал слабую попытку возразить, но как-то слабовато это получилось.
- Ты полистай газеты, посмотри телевизор, что сейчас творится в армии. Кошмар! Ты не выдержишь там. А я сойду с ума тут. Это бесчеловечно.
- А что делать-то?
Лариса Евгеньевна посмотрела сыну в глаза, и увидела там (наконец-то) крупицы сомнения. От его слепой уверенности, что каждый настоящий и уважающий себя парень должен отдать долг Родине, не оставалось и следа. Она села на ручку кресла, обняла сына и поцеловала волосы.
- Не волнуйся, Валечка, мамка у тебя умная. Она что-нибудь придумает.
- У нас нет денег, чтобы откупиться.
- Я знаю.
- Моя больничная карточка чиста. Я здоров, как бык.
- Я знаю, - все тем же спокойным голосом сказала Лариса Евгеньевна.
- Тогда ничего нельзя придумать. – Грустно ответил Валя
В тот момент он не видел лица матери, которая улыбалась загадочной, по-джакондовски. План у нее был припасен, но вот только сказать об этом сразу она как-то не решалась. И решила отложить разговор до вечера.

За ужином, который, как обычно, тянулся не спешно, Лариса Евгеньевна возобновила болезненную тему, начиная издалека:
- Есть еще один способ «откосить» от армии.
- Какой?
- Вот если бы ты был женатым и имел двоих ребятишек, то никто бы тебя не призвал на службу.
Улыбка коснулась губ Валентина:
- За столь короткий период времени я не успею жениться, и уж тем более родить двоих детишек.
Лариса Евгеньевна не поддержала его шутку. Слишком серьезной была проблема, требующая немедленного решения. До призыва оставался всего один месяц.
- Ты помнишь Надежду Кирилловну?
- Твою подругу детства? Помню. – Валя уловил в голосе матери нотки авантюризма, коим она грешила иногда, и насторожился.
- У нее есть дочь.
- Да. Кажется, Олеся.
- Именно так.
- И что? – Догадки стали одолевать его, но не хотел верить в их состоятельность.
- Вот ты и женишься на ней.
- Мама. – Валя обронил вилку, и она гулко ударилась о тарелку. В возникшей тишине это прозвучало выстрелом.
- Да. – Заявила мать тоном, не приемлющих никаких возражений. – Олеся старше тебя на пять лет. Сходила неудачно замуж. Теперь живет одна с девочками-близнецами. Очень чудненькие, милые девочки. Маша и Саша.
- Мама!
- Подожди. Что за манера перебивать? Я еще не все сказала. – Но сама тут же замолчала, продолжая ужинать. А Вале кусок в горло не лез. Он просто сгорал от возмущения: неужели мать готова пойти на такое? Ради чего? Два года разлуки с любимым сыночком? Женить на женщине, которая старше его, да и двумя детишками? А как же я? Как же мои чувства? Моя жизнь? Или я уже не имею права самому распоряжаться ею?
Так кричала его душа, засыпая риторическими вопросами. Хотя вслух он так и ничего не произнес. Лишь взгляд буравил мать, которая беззаботно и невозмутимо продолжала ужинать. Наконец-то, антрекот был доеден, Лариса Евгеньевна промокнула губы салфеткой и выразительно посмотрела на сына. Видела, какое впечатление произвело ее предложение на Валю, и была вполне довольна эффектом, что вызвала благодатную улыбочку.
- Не волнуйся, Валечка.
- Что?! – Он, как будто, получил ее разрешение на протест, и теперь был готов обрушить поток возмущения и негодования. Но Лариса Евгеньевна не дала возможности пролиться этому потоку. Она выставила ладонь вперед:
- Подожди. Не спеши обвинять меня в бессердечности и безумии.
- Что тогда?
- Ты не просто женишься на Олесе, но и признаешь ее детей своими.
Валя замолчал. Это было столь ошеломляюще, что он просто не находил слов, литературных слов. Иных он не посмел произнести вслух.
- Но. – Мать указательным пальцем ткнула в небо и сделала театральную паузу. – Это будет фикцией.
- Фикцией? – Переспросил Валя.
- Да. Фиктивный брак, фиктивное удочерение.
- А документы?
- Об этом не беспокойся. Будет все по-настоящему. Про фикцию будем знать только мы.
- Мы?
- Я, ты, Надежна Кирилловна и Олеся.
- Олеся? И как, она согласна?
- Хотя ей и 23, она всегда была послушным ребенком. Да и спасти от армии хорошего мальчика – дело святое.
Валя тяжело вздохнул. Понятно, что мать давно затеяла эту аферу, все уже давно подготовлено. Только тревожно на душе, терзания не дадут покоя.
- Тебе же не придется с ней жить. Все останется по-старому. Будешь учиться, заниматься любимым делом. А вот, когда тебе исполниться 27, то вы спокойно разведетесь. И ты сможешь по своему усмотрению устраивать свою судьбу. Это единственно правильное решение. И я не приму ни других решений, ни твоих возражений. Все! Разговор окончен. – Она встала из-за стола, обернулась на пороге. – Вымой посуду.

Надежду Кирилловну Валентин помнил смутно. Но в памяти крепко отложилось, то обстоятельство, что она была очень сильной и властной женщиной. Она умела подчинять себе окружающих, и те выполняли все ее прихоти и капризы. Мать в этом аспекте намного уступала ей. Вале даже стало немного жалко Олесю, которая и в свои 23 года зависела от решений мамочки. Ее он помнил еще меньше, да и встречались они пару раз в далеком уже детстве. Разница в возрасте, разные игры, ничего общего.
Ночь пролетела без сна мучительно долго. Что он только не передумал за эти часы. Но выхода найти так и не удалось. А мрачноватые мысли только усугубили сложившую ситуацию.
- А если я завтра встречу ту единственную, с кем захочу провести всю жизнь? Я не смогу жениться и завести ребенка. И как я ей стану объяснять наличие штампа в паспорте? Какая глупость! Какая дикость!
Он несколько раз за ночь выходил на балкон перекурить. Долго стоял и смотрел на ночной город. Новая волна тоски каждый раз накрывала его. Было такое чувство, что он прощается с ним навсегда. Потом лишь понял, что прощается он со своей юностью, беззаботной и безоблачной. Уже никогда не будет как прежде. И все из-за это пресловутого штампа, который повиснет камнем на шее и станет давить, давить, давить.
- А если после развода она возьмет и подаст на алименты? Что тогда? Как я смогу доказать, что это подстава? Фикция? Кто мне поверит? – Сомнения крепки, набирая мощь и силу. – Нет, надо завтра же поехать к Олесе. Хоть посмотреть, что за человек она. Потребовать письменное обещание, что не станет ни на что претендовать, что мои обязательства равны нулю. Стоит у нотариуса заверить. Может, тогда на душе не будет так скверно и тошно? Чувство, как будто окунули меня с головой в дерьме, и уж никогда от этого не отмыться. Словно я совершаю какое-то преступление. А что, это и есть нарушение закона – фикция. Хоть сейчас в петлю лезь. Что же делать?

Олеся выглядела на семнадцать лет, и ни на йоту больше. Среднего роста, хрупкая, со смешными небольшими косичками с вплетенными в них разноцветными ленточками. Большие выразительные глаза коньячного цвета. Чуть вздернутый носик. Пухленькие аппетитные губки. Пока Валя, стоя у порога, бесцеремонно рассматривал ее, она терпеливо ожидала, что он скажет.
- Я – Валентин. – Наконец-то, он вышел из ступора и представился.
- А! – Догадалась она и посторонилась. – Проходи.
Валя вошел в квартиру, которая оказалась очень уютной и теплой. Хотя Олеся и проживала отдельно от матери, но ее присутствие чувствовалось во всем. Наверняка, Надежда Кирилловна наведывается ежедневно, контролируя и советуя.
- Чай будешь?
- Чай? Можно.
Чаепитие – хороший трамплин для дальнейшего разговора. По замыслу Вали, он должен быть коротким, резким и решительным. Да вот только навалилась растерянность от увиденного. По его представлениям, 23-летняя мать двоих детей должна выглядеть совсем иначе. Полная, грузная, огрубевшая от не сложившийся жизни, капризных детей и бытовых проблем. Да и от мамаши – тирана, которая, наверняка, не дала спокойно жить с первым мужем, не дает, и сейчас обустроить личную жизнь. Да обманулся Валя в своих предположениях. Только грустинки в ее красивых глазах совпадали с нарисованным им портретом, а в остальном…. Он и сам себе не смог потом объяснить, почему не завел намеченного разговора. Что-то защемило внутри, перевернулось. Он в молчании поглощал чай. Но Олеся оказалась на высоте, чуткой и внимательной. Без лишних слов и объяснений она поняла его состояние. И сама первая начала тяжелый, неприятный для обоих, разговор:
- Ты же понимаешь, что наш брак – фиктивный. Он ни чему тебя не обязывает. Не волнуйся на этот счет. Ни сейчас, ни через год, да и вообще, никогда, ты не увидишь меня, не услышишь ни одной просьбы.
- Зачем тебе это? – Ударение упало на второе слово.
Она просто пожала плечами:
- Мой парень сильно изменился после армии. Там не только мужают, но и грубеют, да и тупеют тоже. Деградируют как личности. И это все о нем. А ты – отличный парень. – Голос предательски выдавал чувства. И грусть, и тоску, и отчаянье. И даже разочарование жизнью.
- А когда повстречаешь свою любовь, то я сама все объясню. Можно и в гражданском браке пожить. Сейчас это даже модно.
- А ты?
- А что я? – Она грустно улыбнулась. – Кому я нужна с двумя «хвостиками»?
- А где они?
- В садике.
- Мне б хотелось увидеть их.
- Зачем? – Искренне удивилась Олеся.
- Не знаю. – Честно признался он.
- Не надо. Ни к чему.
Уходил Валентин с тяжелым сердцем. Все смешалось на душе, словно в шейкере бармена. Грусть и радость, день и ночь, горечь и сладость. Он никак не мог разобраться в новых чувствах, за что еще больше злился на себя и ругал. А когда после целого дня бессмысленного блуждания по городу он таки принял решение, то вмиг стало как-то легко и радостно. Вернулся домой, открыто и бесстрашно посмотрел матери в глаза и решительно заявил:
- Я ухожу в армию. – И прошел в свою комнату. Дверь все-таки захлопнул громче обычного.
Лариса Евгеньевна вдруг как-то сникла, вмиг осунулась, утратив прежний шик и блеск. Просто поняла, что сын за одни сутки вырос, принял решение, от которого уже не откажется. Вырисовывался характер. Далеко не плохой характер.

II
Служить он попал на Дальний Восток, в пограничные войска. На протяжение этих двух лет в сновидениях так часто приходила Олеся. Ее грустные глазки коньячного цвета. Ее смешные «хвостики» с разноцветными ленточками. После пробуждения он каждый раз порывался написать ей письмо, но к вечеру желание обычно угасало. В письмах матери он не решался поинтересоваться жизнью Олеси. Боялся, что проницательная мать догадается о его чувстве, и совершит какую-нибудь глупость. А то, что не равнодушен к едва не состоявшейся фиктивной супруге, он и сам догадался. Только не мог точно определить что это: жалость, сочувствие? А может, что-то новое и глубокое. Это уже не пугало его, но и радости особой не приносило. Так сильно надеялся, что солдатские будни сгонят чувство на «нет». Но, как оказалось, этого не произошло.

Мать за два года разлуки сильно изменилась. Не в плане внешности, а внутренне. Валя почувствовал это сразу. Наверное, она поняла, что сын уже не будет прежним послушным мальчиком, который готов раболепие. Теперь он самостоятельно решает свои проблемы, оспаривая свою точку зрения. Поняла и приняла, хотя и с трудом. Она не могла понять свои ощущения: то ли радоваться, то ли огорчаться.
Ужин, по старой доброй традиции, затянулся на добрый час. Говорил о прошлом, делились новостями о знакомых, строили планы на завтра. Лариса Евгеньевна мимоходом поведала, что Надежда Кирилловна вышла замуж. Валя воспользовался предоставленным шансом перевести разговор на интересующую для него тему:
- А как поживает ее дочь?
- Олеся? – Удивилась мать и пожала плечами. – По-старому живет.
- Замуж не вышла?
- Что ты? – Взмахнула она рукой. – Времена-то наступили тяжелые. Сейчас вообще молодежь не торопиться детей заводить. А тут двойня! Кто же осмелится взять на себя такую обузу?
Пришло время удивляться Валентину:
- Мама, а если в Олесю кто-нибудь по-настоящему влюбиться? Неужели ты думаешь, что наличие близняшек, способно остановить чувство?
- Да кто ее полюбит?
- А разве нет? – Он не желал слушать ее пренебрежительного тона и перебил. – По-моему, Олеся – прекрасная девушка. Милая и добрая. И очень даже симпатичная.
Лариса Евгеньевна с годами утратила не только власть над сыном, но и интуицию с наблюдательностью тоже. Иначе бы она заметила, что сын слишком много времени их диалога отводит Олеси. Потому и продолжила разговор в радужных тонах:
- Полностью с тобой согласна. Олеся просто замечательная девушка. Повезет тому, кто оценит и полюбит. Да только она сама не спешит устраивать личную жизнь. Все время проводит с детьми. Как тут могут появиться претенденты?
Валентин ничего не ответил, переведя разговор на иную тему. Все, что его волновало и тревожило, он узнал. И даже успокоился, облегченно вздохнув. Олеся была по-прежнему свободна, и на горизонте никто не маячил.
И снова его ожидала мучительная бессонница, с потоками мыслей и дум. Взвешивал и перевешивал. Считал плюсы и минусы. Прислушивался к голосам души, сердца и разума. Снова подолгу курил на балконе, обозревая панорамы ночного города. И настроение было не таким угнетающим.

- Ты? – Олеся нисколько не изменилась за эти два года. Все те же веселые косички с бантиками. Все та же тоненькая фигурка, так выгодно смотревшаяся в коротеньком халатике. Казалось, что время не властно над ней. Она останется всегда юной и свежей 17-летней девчонкой.
- Я.
- Вернулся, значит. – Она пригласила его в квартиру, где вновь предложила чай, от которого он опять не отказался.
- Хочу тебе сразу сказать, что я не изменился. – Заявил Валентин.
Олеся недоуменно посмотрела на него, и он поспешил пояснить:
- Армия меня не испортила. Я не отупел, не огрубел, и не деградировал как личность. Я по-прежнему отличный парень.
Олеся нахмурила бровки, потом вспомнила и шикарная улыбка озарила ее лицо. Даже глаза потеплели. Валя впервые видел ее такой и поразился. Олеся в мгновения счастья была еще более прекрасной и обворожительной. Он даже на миг потерял способность здраво мыслить и потерял нить разговора.
- И что все это значит? – Она смотрела на него поверх чашки с чаем, и в глазах ее играло лукавство.
- А это значит, - серьёзно заявил Валентин, но тут же замялся, заволновался, и, как нашкодивший первоклассник, покраснел.
- Что же? – Подталкивала его Олеся.
- Я жалею, что два года назад не вступил с тобой в брак.
- Фиктивный брак. – Тихо сказала она, возвращаясь в свое привычное состояние.
- Это и не важно. Со временем я бы постарался, чтобы ты об этом забыла.
Яркий румянец залил ее лицо. Реснички дрогнули. Олеся опустила глаза. А Валентин легонько сжал ее теплую ладошку.
- Не надо, Валя. – Тихо, но совсем не решительно, сказала Олеся.
- Я не смог за эти два года забыть тебя. Пытался, скажу честно. Но не смог. Мне кажется, что я в тебя влюбился.
- Ты сошел с ума. – Она по-прежнему не поднимала глаз.
- Наверное. – Легко согласился Валентин. – Но это не излечимо. Любовь это.
И в его голосе было столько уверенности и открытости, что Олеся медленно подняла на него глаза. Очаровательная улыбка счастья нехотя, словно боясь, стала возвращаться к жизни.
26836
Комментариев: 1
Angora
7931 Angora
Angora offline
Репутация : 23929
Комментариев 611 4
27 июня 2012 14:54:45
2012-06-27 14:54:45
Шикарно! Замечательный рассказ:)
Ответить
Поддерживаю Да0 / Нет0
Расслабся и забей. Ногами. До смерти.
Уважаемые пользователи, у каждого человека своя точка зрения на то, что изложено в истории. Даже если Вы не согласны с автором истории или с другими читателями, пытайтесь выражать свое мнение в деликатной форме. Чтобы обгадить другого, много ума не нужно, а вот помочь дельным советом не каждый сможет.
Имя :
Пол: Гость Гость
Простой редактор

Введите число указанное на картинке