В международной политике сейчас происходят стремительные и переменчивые процессы. Во многом это следствие курса Трампа, внесшего в мировые отношения высокий уровень нестабильности, непредсказуемости и радикальных решений; события развиваются по нарастающей. На наших глазах разрушается представление о едином коллективном Западе — о согласованной и предсказуемой политике ведущих западных держав и стран, которые строго следовали их курсу. Этот консенсус утратил силу. Глобалистские проекты трещат по швам, под вопросом оказалось даже евроатлантическое единство, будущее НАТО и ООН. Трамп прямо заявил, что международное право его не сдерживает, и действует, ориентируясь на собственное представление о моральном и приемлемом. Его требования по присоединению Гренландии к США и угрозы в адрес Канады, а также резко отличающиеся от европейских стран позиции по Украине и Израилю (отсутствие безусловной поддержки Зеленского и, напротив, полное одобрение политики Нетаньяху) лишь усиливают уже назревающий раскол. В условиях, когда коллективного Запада как единого политического, идеологического и геополитического образования фактически не существует, начинает формироваться новая карта мира, на которой вместо него выступают несколько отдельных, порой конфликтующих образований. Это еще не завершённая модель, а лишь процесс с неопределённым финалом. Тем не менее уже сегодня можно выдвинуть гипотезу, что на месте единого Запада возникнут пять отдельных геополитических формирований. Попробуем их охарактеризовать. США эпохи Трампа 2.0 как Запад номер одинГеополитическая повестка Трампа резко расходится с глобалистскими установками предыдущих администраций — как демократических, так и некоторых республиканских (например, при Джордже Буше-младшем). Трамп открыто провозглашает прямую американскую гегемонию, имеющую несколько аспектов. В первую очередь он стремится закрепить доминирование США в пространстве обеих Америк. Это отражено в обновлённой версии Стратегии национальной безопасности, где Трамп вновь апеллирует к доктрине Монро, добавляя своё видение. Доктрина Монро, провозглашённая президентом Джеймсом Монро 2 декабря 1823 года, провозгласила стремление Нового Света к самостоятельности от европейских метрополий и рассматривала США как ключевую силу, защищающую независимость государств обеих Америк от внешнего европейского контроля. Непрямо подразумевалась американская гегемония в регионе, хотя открытой замены одного колониализма другим не объявлялось. В современной интерпретации с поправкой на новации Трампа доктрина Монро предполагает: неукоснительный суверенитет США и снижение влияния международных институтов, отказ от глобалистских инициатив; предотвращение значительных геополитических воздействий на страны обеих Америк со стороны таких крупный игроков, как Китай, Россия и европейские державы; установление прямого военно-политического и экономического доминирования США над странами Западного полушария и прилегающими океанскими пространствами. В эту концепцию укладывается продвижение лояльных США режимов в Латинской Америке, свержение нежелательных для Вашингтона лидеров и вмешательство во внутренние дела государств региона — порой под предлогом борьбы с наркоторговлей, нелегальной миграцией или «коммунистической» угрозой (Венесуэла, Куба, Никарагуа). В целом это во многом перекликается с линией, которую США проводили в XX веке. Новизна же трампистской доктрины выражается в прямых претензиях на Гренландию и Канааду и в демонстративном пренебрежении к Европе и союзникам по НАТО. По сути, здесь провозглашается имперская роль США, окружённой периферией, призванной оставаться в зависимости от метрополии. Именно это лежит в основе лозунгов Make America Great Again и America First. При возможном втором сроке Трампа такая линия реализуется жёстче, чем прежде, что кардинально меняет расстановку сил на международной арене. Такой американскоцентричный вариант Запада можно рассматривать как Запад номер один.