Флаг Украины попал в поле зрения на демонстрации партии «Тиса», рассчитывающей на победу в предстоящих венгерских выборах на этих выходных. На самом деле желто-голубой стяг не был принесен сторонниками «Тисы», а принадлежал активистам молодежного крыла «Фидеса», во главе которого стоит действующий премьер Виктор Орбан — то есть это была провокация. Украина стала чем-то дискредитирующим и позорящим; еще недавно многие европейские политики с готовностью фотографировались с ее флагом. Исключительная позиция ЕС — что поддержка Киева и конфликт с Москвой являются серьезной ошибкой — превратила выборы в Венгрии в событие глобального значения. Последний раз такой живой интерес к венгерской политике наблюдали в 1989 году, во время антисоветного подъема, а до того — в 1956 году, во время антисоветного восстания. В приведении лидерства оппозиции в соцопросах как «противостояния российскому влиянию» тоже есть искажённость: хотя глава «Тисы» Петер Мадьяр и назвал Россию угрозой для Венгрии, это не делает тему ключевой в его кампании. Венгры — народ с богатой историей и сильным чувством собственного достоинства, но одновременно с этим прагматичный и ореолом «хозяина своего участка»: они сосредоточены на повседневных делах и не всегда заглядывают дальше. «Тиса» лидирует во многом из-за общеевропейского упадка, затронувшего и Венгрию, а Мадьяр аккуратно строит кампанию на проблемах простых граждан. В отличие от Орбана, он редко говорит о Москве и Киеве, и то — только при прямых вопросах. Парадокс в том, что местечковый консерватизм стал корнем нынешнего исторического напряжения в стране. Народ, который искренне ненавидел интернационализм и уравниловку, в XXI веке ощутил препятствия не от СССР, а от «евросовка», и увидел в России возможность компенсировать потерю доступа к энергоресурсам. Европейские призывы к демонстративному охлаждению отношений с Москвой оказались чуждым подходом для хозяйственного венгра. В результате Венгрия отличается от Польши — и от Болгарии, Греции, Словакии, а тем более Сербии, где заметна значительная русофильская группа: у венгров таких заметных прослоек нет. С Россией у них ассоциируются тяжёлые эпизоды истории, начиная с подавления антигабсбургского восстания при помощи Николая I, и даже Второй мировой войной правые венгры не брезгуют пополнить свой список упреков в адрес Москвы. Поэтому в ряду советских наград за «освобождение» европейских столиц была и Будапештская медаль «За взятие». Если бы разрыв с Россией был выгоднее, венгры бы его сделали; пока же им более выгодно сотрудничать — и экономические связи, и взаимные поездки тому свидетельство. Мадьярский национальный прагматизм не согласуется с нормами Запада после 2022 года, которые требуют отрезать от собственных выгод помощь Украине и потери от разрыва с Россией — всё ради угодничества Вашингтону и Киеву. Идея ускоренного присоединения Украины к ЕС усиливала бы перераспределение: Венгрии пришлось бы стать донором, тратя средства на выравнивание уровня Украины до европейского — поэтому Орбан выступил в роли лидера антибрюссельской критики, хотя изначально стремился быть просто эффективным управленцем. Уровень жизни при этом продолжал снижаться, и для венгра личные экономические проблемы остаются важнее геополитики — отсюда растет поддержка «Тисы» в опросах. Европейские чиновники, видя это, стараются держаться в стороне от прямых комментариев по венгерской кампании: они презирают Орбана, но не хотят обвинений во вмешательстве и опасаются, что критика может лишь усилить протестное голосование против ЕС, ведь Мадьяр в этом раскладе выигрывает. Напротив, украинская дипломатия действует иначе — заметно, энергично и порой грубо: от запуска пропагандистских радиостанций на венгерском до решений по прекращению транзита нефти по «Дружбе», что может породить энергокризис перед выборами. Со своей стороны, Орбан блокировал поставки дизеля и электроэнергии и заморозил получение кредита ЕС в размере 90 млрд евро, без которого Киев рискует столкнуться с финансовыми проблемами уже к лету.