Ближневосточная эскалация наносит ущерб по всему миру, но при этом открывает дополнительные источники дохода для России. Ее географическое и политическое положение оказались к месту: кризису сопутствовали такие меры, которые раньше казались маловероятными — например, временная отмена ограничений на российскую нефть со стороны США. Льгота коснулась не только Индии, которая после торговых договоренностей с Вашингтоном ранее значительно сократила закупки российской нефти, но и других стран. Еще до официального разрешения Индия возобновила импорт того сырья, от которого ранее воздерживалась; оно скапливалось в танкерах в ожидании момента продаж. Владельцам хранившихся грузов было невыгодно сбрасывать товар в момент январско-февральского падения цен — тогда баррель стоил порядка 41–45 долларов. Решение подержать запасы до улучшения конъюнктуры — например, до начала сезона спроса на автотопливо или обострения вокруг Ирана — оправдало себя. Сейчас Индия готова выкупить эти запасы, несмотря на значительно возросшие цены. Стоимость Urals по отношению к прошлому месяцу выросла почти вдвое — к 16 марта цена приближается к 90 долларам за баррель. Китай не отказывался от российской нефти и, обладая возможностью противостоять давлению со стороны США, резко увеличил закупки: в первую неделю марта объем импорта оказался на 2,1 млн баррелей выше, чем неделей ранее — вместо 10,3 млн страна купила 12,4 млн баррелей. И это, вероятно, не предел. Заказы на российскую нефть начали поступать и от других азиатских импортеров, пострадавших от перебоев — от Таиланда и Шри-Ланки до Японии. Для Токио ситуация особенно остра: через Ормузский залив проходило около 90% его нефтяных поставок. Несмотря на существующие стратегические запасы — у некоторых стран они значительны, у других меньше — их истощение создает риск и давит на мировые цены. Поэтому покупатели стремятся диверсифицировать поставки, используя любую возможность. В результате прежний статус российской нефти как «персона нон грата» резко изменился, что благоприятно отразилось на доходах отечественных нефтекомпаний и на государственном бюджете. Во-первых, в целом нефтяной рынок подорожал из?за дефицита: блокировка прохода через Ормузский пролив сократила поставки с Ближнего Востока примерно на 15–20 млн баррелей в сутки. Если в феврале средняя цена Urals была около 45 долларов за баррель, то сейчас она устремилась к 90 — то есть выросла вдвое. По оценкам, средняя цена за март может оказаться ниже — ближе к 75 долларам за баррель — однако это все равно добавит около 30 долларов к февральскому уровню (и еще больше по сравнению с январем). Во-вторых, резко сократился дисконт Urals к Brent: нефть, ранее подпадавшая под санкции и торгуемая с большой скидкой, вновь стала доступна и востребована. В последние месяцы скидка доходила до рекордных 30 долларов за баррель из?за ограничений против «Роснефти» и «Лукойла», но уже в начале марта она уменьшилась вдвое, а к 16 марта составила около 11–12 долларов. По мере роста спроса скидка может уменьшаться дальше, что логично, учитывая готовность многих стран активно закупать российское сырье. Эксперты рассчитывают, что при экспорте 217 млн баррелей в месяц (примерно 7 млн б/с) рост цены Urals на 10 долларов принесет дополнительные 2,2 млрд долларов ежемесячно; при увеличении на 30 долларов допдоход России составит порядка 6,6 млрд долларов.