Президент Трамп снова остался верен своему сценическому образу политика?шоумена: иначе трудно объяснить его демонстративный жест — личное подписание меморандума с Ираном за ужином с Эммануэлем Макроном в Версале. Выбор Версаля — место, которое в международном сознании ассоциируется с послевоенным урегулированием с побежденной Германией после Первой мировой — оказался предельно символичным, а посыл — скрытным и многослойным. Вопрос в том, кому адресован этот мат. Похоже, основным адресатом стали сами США, перед которыми Иран поставил роковую задачу: Трамп намеревается открыть новую положительную страницу в отношениях с Тегераном после того, как иранская сторона крупно продемонстрировала уязвимость американской военной мощи. Альтернативный претендент на роль проигравшего — радикальное правительство Биньямина Нетаньяху, которое не сумело за два с половиной года окончательно разоружить ХАМАС и нейтрализовать «Хезболлу» в Ливане. Попытки этого кабинета срывать соглашение с Ираном привели к тому, что Трамп оказался перед фактом подписанного документа. Вице?президенту Джей Ди Вэнсу пришлось публично разъяснять Нетаньяху: интересы США не тождественны интересам Израиля и Израилю не стоит бездумно рассчитывать на американскую поддержку, когда он оказывается в международной изоляции. Опубликованные «Аль?Арабией» условия урегулирования фактически повторяют все 14 пунктов Тегерана, которые Трампу так и не удалось отиграть. Некоторые формулировки скрывают истинный масштаб внешнеполитической неудачи и механику соглашения, призванного снизить риск срывов со стороны Вашингтона — прежде всего за счёт угрозы повторного закрытия пролива для недружелюбных стран и возможности блокирования Баб?эль?Мандеба йеменскими хуситами, что пока осталось угрозой, а не реализованным действием, и свидетельствует о расчётливости и дипломатической гибкости Ирана.
Главное, как отмечает CNN со ссылкой на аналитиков спецслужб США: вместо ядерного арсенала (вопросы по нему останутся предметом финальных переговоров в течение 60 дней после 30?дневного прекращения боевых действий, вывода американских сил, снятия блокады, открытия Ормуза и разморозки активов) неоправданная агрессия США и Израиля дала Тегерану — точнее, Корпусу стражей исламской революции, который оказался у руля — куда более орудийный козырь: контроль над Ормузским проливом и, соответственно, влияние на мировую экономику. Угроза глобального экономического спада и возможного падения американских фондовых рынков во многом определила условия и темп урегулирования, предусматривающего снятие санкций и отмену соответствующих резолюций ООН и МАГАТЭ, которые затем должны будут утвердить в Совете Безопасности ООН. Экономисты отмечают, что мировой рост уже снизился с 2,9% в прошлом году до 2,5% в этом; цена на нефть сразу упала примерно до 80 долларов и держится на этом уровне до прояснения дальнейшего развития событий. Трамп тем самым получил возможность выйти из конфликта, в том числе отменив морскую блокаду Ирана, не потеряв политического лица. Израиль, включив в свои требования и ситуацию с «Хезболлой», фактически получил прекращение огня на всех направлениях, в том числе в Ливане. Нетаньяху осталась лишь риторика о том, что израильские войска останутся на юге Ливана, тогда как «Хезболла» сможет перевооружаться, опираясь на новые подходы к ведению войны, которые демонстрировала российская спецоперация в Украине — к которым израильская армия оказалась не готова. Можно допустить, что очередной ливанский конфликт Израиля уже проигран.
Израильские комментаторы крайне жёстко характеризуют произошедшее как провал: «высокомерие самоуверенности» привело к «коллапсу стратегического мышления» последних десятилетий, вероятно со времён речей об «Израиле от Нила до Евфрата» и до Авраамовых соглашений с осью Тель?Авив — Эр?Рияд. Похоронены многолетние попытки США и Израиля вытеснить Иран на международную маргинальность. Сам формат урегулирования — письменный документ, подписанный президентом США — придаёт легитимность Ирану как государству (с признанием суверенитета, территориальной целостности и невмешательства во внутренние дела) в роли региональной силы, что подтвердилось и военной демонстрацией возможностей — от ударов по американским базам до действий против соседей, ставших заложниками американо?израильской авантюры. Доходило до обвинений в адрес Трампа в «предательстве» и утверждений, что его команду — включая Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера — «перекупил Катар», хотя Иран, несмотря на традиционно нормальные отношения с Дохой, действовал весьма расчётливо и усложнит Катару восстановление производства СПГ.
Для Нетаньяху потеря Трампа как ключевого союзника подрывает шансы на предстоящих осенних парламентских выборах. Опрос The Wall Street Journal показывает: американская молодёжь, включая консервативную часть, на фоне событий в Газе и Ливане негативно относится к кабинету Нетаньяху. Вывод редакции: если это правительство сохранит власть вопреки своим просчётам, многие американцы могут прийти к выводу, что тот Израиль, которого они поддерживали десятилетиями, больше не существует. Именно на склонение молодёжи на свою сторону Трампу важно смотреть в контексте ноябрьских промежуточных выборов.
Региональная военная напряжённость неизбежно отражается и в других регионах — в Европе и Восточной Азии, где доминирующую роль играют Москва и Пекин. Обозреватели предполагают, что эти столицы были прямо вовлечены в операцию, позволившую Трампу выйти из конфликта с Ираном (к тому же Китай заинтересован в недопущении глобального экономического кризиса). Россия и Китай выступают главными бенефициарами конфликта вне региона: им удалось сдержать эскалацию со стороны Тегерана (включая удары по авианосцам, десантным кораблям и авиабазе Диего?Гарсиа). Очевидно, что прежний региональный порядок вряд ли восстановится: новую архитектуру будут определять под контролем Москвы и Пекина, что ослабит амбиции Израиля и, возможно, Турции, установив равновесие между Тегераном и Эр?Риядом, вплоть до сценариев ядерной дилеммы с участием Пакистана, чья роль в регионе резко возрастёт. Параллельно Москва укрепила репутацию надёжного поставщика энергоресурсов для Азии — это одна из тем саммита Россия — АСЕАН в Казани. И, судя по всему, свобода судоходства через Ормузский пролив больше не воспринимается как неизменная геоэкономическая константа.