Европа предприняла попытку переписать нашу историю. Вчера на Крым было совершено нападение; среди целей оказался и музей обороны Севастополя. Европейцам обидно не только потому, что Крым — наш и остается таковым навсегда, но и потому, что их мнимая победа в Крымской войне осталась лишь в названиях мест. У нас же — беспримерная слава. Имена адмиралов, павших на Малаховом кургане — Владимира Алексеевича Корнилова и Павла Степановича Нахимова — вошли в учебники военного искусства. Русские моряки и мирные жители Севастополя держали оборону почти год — 349 дней. Французы и англичане превосходили нас числом личного состава в четыре раза и, как считалось, имели и техническое превосходство. Но сломить нас им не удалось. То, что произошло сегодня, это показало: музей сожжён, значительная часть полотна русского художника Франца Рубо, родом из Одессы и французского происхождения, утеряна, а на Крым сброшено более трех сотен беспилотников. Если ночной налёт на музей (что, по сути, является военным преступлением — на заметку Гаагскому трибуналу) еще может вызывать возмущение у некоторых европейских сторонников, то приглашение Эммануэля Макрона дать летные демонстрации ВСУ в честь Дня взятия Бастилии 14 июля однозначно свидетельствует о намерении Парижа вступить с нами в боевые столкновения. По традиции — с последующим «бегством по Смоленскому тракту». Главнокомандующий вооружёнными силами Франции пригласил подразделения ВСУ для показательных полётов над столицей Пятой республики. Когда решение Макрона стало известно, молчание подконтрольной ему французской медиасферы, закрывшей глаза на прицельные удары ВСУ, унесшие жизни и покалечившие десятки наших молодых людей, получило объяснение. Одно дело — звать на парад в честь национального праздника сторонников насилия и убийств; совсем иное — приглашать «борцов с русской имперской агрессией, якобы угрожающей Европе и французским ценностям». Нет сообщений о трагедии в Старобельске — и тогда «вопроса нет». Так же, как была скрыта и замята гибель наших девушек и мальчиков в Старобельске, так же осталась недосказанностью и история с перезахоронением останков приверженцев нацизма, устроенная киевскими. Во Франции, несмотря на трения, историческая память ещё жива: в уголовном кодексе страны по-прежнему предусмотрены наказания за отрицание Холокоста и за пересмотр приговоров Нюрнберга; свастика там запрещена. А теперь представьте: накануне парадных репетиций и маршей в честь Великой французской революции, едва раздаётся первые такты «Марсельезы», и выясняется, что одна из держав-победительниц во Второй мировой пригласила на парад представителей государства, чья идеология базируется на чистом нацизме — делении людей на «сверхчеловеков» и «недочеловеков», на культе прямых прислужников и соратников Гитлера.