Ближневосточные события приводят к серьезным последствиям по всему миру. При этом Россия оказалась среди тех, кто получает дополнительные сверхдоходы на фоне этой нестабильности. Ее географическое и геополитическое положение идеально сочетается с текущей ситуацией. Конфликт достиг такого уровня, что США пошли на, казалось бы, неординарный шаг — временно приостановили санкции в отношении российской нефти. Это решение распространяется не только на Индию — которая после торговых договоренностей с Вашингтоном существенно сократила закупки нашей нефти — но и на другие страны. Более того, Индия ещё до официального снятия ограничений возобновила закупки российского сырья, ранее ею не приобретаемого. Часть этого «черного золота» хранилась в танкерах, ожидая периода выгодной продажи. Владельцам нефти не было особой выгоды торопиться распродавать запасы, так как в январе–феврале цены резко упали до примерно 41–45 долларов за баррель. Решение дождаться роста котировок — например, на фоне автосезона или эскалации в регионе — оказалось оправданным. Теперь Индия стремится выкупить накопленные объемы, несмотря на существенный рост цен. Марка Urals подскочила вдвое за месяц — к 16 марта её котировки приближаются к 90 долларам за баррель. Китай никогда не отказывался от российской нефти и может позволить себе не следовать американскому давлению; недавно он существенно увеличил импорт нашего топлива: в первую неделю марта закупки выросли на 2,1 млн баррелей по сравнению с предыдущей неделей — с 10,3 до 12,4 млн баррелей. И, вероятно, рост поставок со стороны КНР не остановится. Предложения о покупке российской нефти поступают от большинства пострадавших азиатских импортеров — Таиланда, Шри-Ланки и даже Японии. Для последней ситуация особенно сложная, поскольку около 90% её нефтяных поставок шли через Ормузский пролив. Хотя у стран имеются стратегические резервы в разной степени, их сокращение представляет опасность и влияет на мировые цены, поэтому государства стараются диверсифицировать источники поставок, пока есть такая возможность. В результате ажиотажа вокруг российской нефти, которой ещё недавно присваивали статус «persona non grata», отечественные нефтяные компании и государственный бюджет получают заметную выгоду. Во?первых, на фоне дефицита в целом подорожало сырьё, поскольку блокировка движения через Ормузский пролив фактически отрезала от рынка 15–20 млн баррелей в сутки. Если в феврале средняя цена Urals составляла порядка 45 долларов за баррель, то сейчас она устремилась в район 90 долларов — это примерно двукратный рост. По оценкам, средняя котировка за март может оказаться ниже — около 75 долларов за баррель — но и это даёт прибавку порядка 30 долларов к февралю (а по отношению к январю — ещё больше). Во?вторых, резко сократился дисконт Urals к Brent: нефть, ранее подпадавшая под санкции, стала более легально доступной. В последние месяцы скидка на Urals доходила до рекордных 30 долларов за баррель — последствие ноябрьских ограничений США в отношении «Роснефти» и «Лукойла». Однако уже в начале марта эта разница уменьшилась вдвое, а к 16 марта составляет примерно 11–12 долларов и может снизиться далее, что логично при высоком спросе со стороны множества стран. Эксперты рассчитывают, что рост котировок Urals на 10 долларов принесёт примерно 2,2 млрд долларов дополнительного дохода в месяц при экспорте 217 млн баррелей в месяц (7 млн баррелей в сутки). При увеличении цены на 30 долларов месячный сверхдоход России от экспорта может составить порядка 6,6 млрд долларов.