Похоже, текущий конфликт на Ближнем Востоке, к которому ни Израиль, ни США оказались неподготовлены, тогда как Иран был к нему готов, становится переломным моментом для имперски выстроенной стратегии администрации Трампа. Свертывая глобализацию последних четырех десятилетий, Вашингтон сделал ставку на вертикаль власти, сосредоточенную вокруг Америки, где все остальные оказывались на одинаковых условиях — будь то союзники, друзья или противники и «изгои». В духе национальной стратегии Трампа идеологические мотивы отодвинули в сторону внешней политики, хотя их не исключили вовсе: при случае, как сейчас, звучат призывы к иранцам выйти на улицы и сменить «режим», выбрав проамериканскую элиту с правом вето США. Уже ясно, что такой подход не оправдал себя и дал обратный эффект.
В стремлении обеспечить США особое положение в новом мировом устройстве администрация сначала рассчитывала на получение доходов от тарифов, надеясь, что иностранные компании локализуют производство и тем самым обновят промышленность. Но это оказалось длительным процессом, в то время как тарифы подрывали прибыли импортеров и толкали инфляцию вверх. Давление времени усиливалось — к выборам в конгресс 3 ноября. К тому же Верховный суд постановил, что администрация превысила бюджетные полномочия конгресса. Тогда упор был сделан на превращение США в доминирующую энергодержаву: сланцевая революция и рост нефтедобычи в стране казались этому способствовать. Энергетическая экспансия потребовала более агрессивной внешней политики. Попытки быстро получить контроль над ресурсами Гренландии и Канады провалились — Копенгаген и Оттава апеллировали к собственному суверенитету. С Венесуэлой было проще: там поставили акцент на «диктатуре» и добились контроля над торговлей ее нефтью. Параллельно свою выгоду получили кубинские эмигранты во Флориде, представленные в администрации Марко Рубио. На Западном полушарии это отчасти сработало, но переносить этот метод на иные регионы и цивилизации оказалось ошибкой и привело к провалу.
Катастрофа в отношении Ирана заключается в отсутствии плана для затяжной военной кампании — она просто не была предусмотрена. Не хватало боеприпасов. Авианосцы показали себя уязвимыми: самолеты с них имели слишком малый радиус действия, чтобы использовать платформы, которые по сути напоминают линкоры прошлого века. Региональные игроки, а затем и европейцы, Турция и Азербайджан отказались вмешиваться в чужую войну. Наземные операции провисли: курды отказали в поддержке, Турция традиционно не дала возможности использовать свою территорию. Сейчас ситуация дошла до блокировки Ормузского пролива, разблокировать который США не в состоянии. Трамп предложил поручить это тем, кто в наибольшей мере пострадал — Китаю, Японии и европейским партнёрам; Тегеран же ведет отдельные переговоры с каждым из этих государств, что выглядит как его звездный час. Американские нефтяные компании напомнили: внутренние цены на топливо будут следовать мировым, и это может обострить ситуацию внутри страны. В Иране, где влияние силовиков усилилось, риторика стала более решительной, чем год назад.
В то время как Вашингтон пытается дистанцироваться, Израиль демонстрирует силу в Ливане, угрожая повторить сценарий Газии, где ранее не удалось разоружить ХАМАС. Удары по Ирану выглядят без перспектив: Тегеран получил фактическое право на ответные удары и на поражение американских баз в регионе, показав также, что союз с США — не гарантия безопасности. Это посылает сигнал и Европе, которую М. Рютте назвал плацдармом для проекции американской силы, но европейские базы не заменят ближневосточных: от союзников требуют готовности к прямым действиям, и Трамп намерен припомнить им это. Многие эксперты, включая Guardian, отмечают, что стратегическая инициатива перешла к Тегерану: открытие Ормузского пролива зависит именно от него, и Иран умело разыграл свои карты. По пространству и времени преимущество оказалось не на стороне США и Израиля.
Громкие заявления Б. Нетаньяху о превращении Израиля в региональную, а отчасти и мировую сверхдержаву звучат теперь спорно и дорого обходятся израильским гражданам, которые не были предупреждены о цене авантюры с Ираном. На седьмой день Белый дом обратился с религиозным посылом, что подчеркнуло присутствие в администрации «христианских сионистов», стремящихся форсировать апокалиптические сценарии ради идеи великого Израиля «от Нила до Евфрата». На десятый день Трамп позвонил в Кремль.
Крах внешнеполитической стратегии может дорого обойтись республиканской администрации. Намеченный на 31 марта визит Трампа в Китай, где он рассчитывал демонстрировать достижения по контролю над венесуэльской и иранской нефтью, может быть отложен, чтобы избежать публичного унижения. Внутренний истеблишмент не простит возможного краха фондового рынка и будет требовать скорейшего урегулирования конфликта любыми средствами, вплоть до ухода из него, оставив решение Израилю. Движение MAGA нужно вернуть к базовым идеям, и это делает перспективным фигуру Дж. Вэнса, который может заменить Трампа, если республиканцы утратят контроль над конгрессом в ноябре; он менее ассоциирован с коррупционными скандалами, чем другие. Судьба консервативной трансформации Америки остается крупным фактором геополитической неопределённости. К тому же приближается 250-летний юбилей США. Похоже, Трампа ждет период геополитического одиночества.