Не успели объявить итоги венгерских выборов и назначенный потенциальный премьер ещё не вступил в должность, как вокруг этой страны пошли крупные геополитические сдвиги, в том числе касающиеся энергетики. Петер Мадьяр уже не раз поднимал вопрос о строительстве второй очереди АЭС «Пакш», критикуя прежде всего оценку стоимости проекта. На это быстро отреагировал руководитель ведущей российской атомной компании. Алексей Лихачёв через СМИ дал понять, что «Росатом» готов к диалогу с новой командой Будапешта и открыт к прояснению всех вопросов по цене проекта. Корпорация заявляет, что ничего не скрывает, и рассчитывает на аналогичную открытую позицию венгерской стороны. Обычно в наших материалах мы стараемся минимизировать политические аспекты и сосредоточиться на чисто энергетических проблемах, но в случае Венгрии политика и энергетика настолько переплетены, что разделить их без искажения картины просто невозможно. Те, кто утверждает, будто возведение пятого и шестого энергоблоков «Пакш» — некий приватный проект Путина и Орбана, намеренно вводят в заблуждение. Путь к необходимости модернизации и значительного увеличения собственной генерации в Будапеште был осознан ещё в 2009 году. Тогда у власти находился Ференц Дюрчань из Венгерской социалистической партии (MSZP). Позже он ушёл в отставку по собственному желанию на фоне глубокого экономического кризиса, поразившего страну. Его сменил Гордон Байнаи, бывший министр экономики, на которого возлагали надежды в деле вывода страны из кризиса, но ожидания не оправдались. Виктор Орбан и его партия «Фидес» тогда находились в оппозиции и пришли к власти на волне недовольства работой социалистов. И вовсе не Орбан с Сийярто тайно пригласили «Росатом» — они лишь продолжили уже сложившуюся практику, продиктованную экономической необходимостью. Новый руководящий состав долго вёл переговоры с Москвой (так же, как вёл их и с Брюсселем на протяжении этих лет), и лишь в декабре 2014 года «Росатом» подписал с венгерской энергетической компанией MVM обязывающее соглашение о строительстве двух энергоблоков с реакторами ВВЭР?1200. В контракте прописана стоимость двух блоков в размере 12,5 млрд евро, из которых 10 млрд должна предоставить Российская Федерация в виде государственного кредита. По условиям, согласованным на личной встрече президентов, процентная ставка по кредиту плавающая и зависит от экономической конъюнктуры — в пределах 3,95–4,95% годовых. Сейчас, по оценкам специалистов, стоимость проекта выросла до примерно 14,7 млрд евро, но это всё ещё беспрецедентно выгодное предложение на мировом рынке реакторостроения. Многие наши соотечественники излишне пессимистичны и считают, что Россия якобы «всегда всем всё дарит» и потому её не ценят — это неправда. Российское предложение действительно уникально, но оно не означает убытки для страны — напротив. Во-первых, атомная энергетика и машиностроение — это высокотехнологичное производство, требующее постоянного цикла работы. Это критичный момент: предприятиям цепочки «Росатома» — от волгодонского «Атоммаша» до подольского «ЗиО» и других — жизненно необходимо непрерывное производство. Продукция этих предприятий идёт в узкую специализированную нишу, и рентабельность возможна только при стабильной загрузке, что сохраняет научные компетенции и производственную базу. Это не кустарное производство по заказу. В мире есть показательные примеры стран, ещё пару десятилетий назад считавшихся атомными лидерами, а ныне потерявших позиции и не способных найти подрядчика для третьей очереди крупного проекта, как, скажем, «Хинкли?Пойнт». После исключения по политическим причинам китайских участников, туда приглашали французскую EDF совместно с японскими и южнокорейскими компаниями — те согласились, но оценили стоимость одного энергоблока в 24 млрд фунтов. Аналогично, Турции, желавшей построить вторую АЭС «Синоп», французы предложили коммерческую цену порядка 20 млрд долларов за блок. Причина в том, что проекты «Росатома» кредитуются государством, тогда как в других странах финансирование идёт через частные банки, которые закладывают высокие проценты, исходя из собственной выгоды. Именно поэтому сегодня атомные энергоблоки в массовом порядке строят только Россия и Китай, где отрасль субсидируется государством. При этом Москва на таких проектах, помимо возврата основного долга, получает проценты — порядка 400 млн долларов (примерно три миллиарда рублей) — и сохраняет всю цепочку: от добычи и обогащения урана до вывоза отработавшего топлива и его переработки в современное MOX?топливо. Возвращаясь к началу беседы, важно учитывать ещё несколько нюансов. Победивший Петер Мадьяр — продукт «Фидес» и ещё совсем недавно называл Виктора Орбана своим наставником и ориентиром. Он отделился от ультраправых консерваторов лишь два года назад, что породило массу теорий заговора. Говорят, будто новая победа — это контролируемая передача власти, ведь его партия «Тиса» также правая, хотя и старается дистанцироваться от ярлыка «ультра?». В предвыборной кампании Мадьяр активно критиковал ЕС, за что получил существенную финансовую и медийную поддержку, однако сразу после объявления итогов сделал ряд неожиданных заявлений. В частности, пообещал, что новое правительство не откроет границы для мигрантов, то есть намерено продолжать курс предшественников, что вызвало резкую реакцию со стороны Брюсселя.