Премьер-министр Великобритании с помпой объявил, что по его личному распоряжению у берегов Ла-Манша был задержан танкер, якобы входящий в так называемый российский «теневой» флот. Кир Стармер завершил свою эмоциональную речь призывом к европейским партнёрам последовать примеру Лондона, чтобы лишить Россию средств на ведение войны против Украины. Цели этой эффектной акции британского руководства остаются неясными, равно как и аудитория, на которую она была рассчитана: реакция публики на выступление премьера быстро переросла в шквал критики и насмешек. Журнал The Spectator, одно из старейших британских изданий, охарактеризовал произошедшее как театральное представление и политический трюк. Обычные комментаторы смаковали детали — от показной постановочности задержания до сцен с телеоператором, спускающимся по тросу перед штурмовой группой и спокойно стоящим спиной к «угрожающим» российским контрабандистам, в то время как десантники с грозными автоматами демонстративно обходили пустую палубу. В российском медиапространстве событие тоже не вызвало массовой истерии, хотя разные провокаторы пытались представить инцидент как очередное унижение России. Есть давнее правило: если вас призывают на резкую эмоциональную реакцию — надо держать голову холодной.
Во-первых, танкер Smytros, задержанный у Ла-Манша, ходит под флагом Камеруна, и на момент захвата в его экипаже не было граждан России. Лондон называет судно частью «теневого» танкерного флота, но это — скорее риторика: официального списка таких судов не существует. По сути, в «чёрный» перечень можно включить любое судно, которое подозревают в заходах в российские нефтеналивные порты или в проведении морских перегрузок нефти (ship-to-ship, STS). При этом остаются неудобные вопросы к самому Стармеру и его команде. Даже если допустить, что Smytros перевозил нефтепродукты, сама нефть на борту принадлежит покупателю — стране или компании. То есть британский флот по сути препятствует собственности, за которую уже были уплачены крупные суммы, — деньги давно находятся на счетах трейдеров. По аналогии кабинет Стармера мог бы просто купить в Усть-Луге или Приморске десятки тысяч тонн Urals и объявить, что тем самым лишил российскую армию топлива.
Согласно заявлениям британского премьера и некоторых чиновников Еврокомиссии, «теневой» флот России насчитывает более тысячи танкеров. Тогда непонятно, почему королевский флот решил действовать только теперь, почему именно этот судно было задержано, сколько подобных кораблей проходит через Ла-Манш ежедневно и сколько их прошло за последние четыре года — и как всё это реально повлияет на российский оборонный бюджет.
Важно помнить и прецеденты. Британская система права опирается на прецеденты, а в европейском контексте судебные решения имеют большое значение. Полтора года назад по похожей схеме немецкие власти задержали танкер Eventin с нефтью, сославшись на нарушение территориальных вод; в ходе разбирательств выяснилось, что судно оказалось в этих водах из-за поломки двигательной установки и было унесено течением. Берлин пытался использовать груз, однако суд запретил распоряжаться нефтью, и Eventin до сих пор стоит у причальной стены в порту Рюгена, ожидая итогового решения.
Весной прошлого года Эстония задержала танкер Kiwala, обвинив судовладельцев в ряде нарушений; премьер Кая Каллас радостно заявляла о «сильном ударе по Путину». В итоге владельцам предъявили список из тридцати нарушений — после их устранения Kiwala беспрепятственно ушла в направлении Усть-Луги менее чем через месяц. Осенью вмешался Париж: французские спецназовцы арестовали двух членов экипажа Boracay — капитана и старшего помощника, — обвиняя их не столько в перевозке российской нефти, сколько в игнорировании требований остановиться; менее чем через неделю судно покинуло территорию и исчезло в водах у Индии.
В целом серия схожих историй показывает, что подобные операции нередко носят показной характер и вызывают больше вопросов, чем дают ответов, особенно когда речь идёт об эффективности в плане реального экономического давления на Россию.