Военные и гражданские, и те, кто находился на передовой, и те, кто остался в тылу, с затаённым тревожным ожиданием ожидали немецкой летней атаки. Мы тщательно готовились к ней, но испытание на деле — это всегда испытание на деле. Думается, и немцы ждали своего удара с не меньшим беспокойством. Командование, разумеется, уверяло: останется ещё одно решительное усилие — и Красная армия «будет побеждена», и прочие привычные лозунги в таких случаях. Но каждый немец сознавал: это последний крупный шаг в игре на существование и гибель. © РИА Новости / Андрей АрхиповПерейти в медиабанкСолдаты Красной армии беседуют с жителями освобожденного ХарьковаНельзя утверждать, что к третьему летнему броску немецкая армия как-то радикально ослабла. Нет, она утратила не так уж много в силе. Но суровость положения лишь усилила её ярость. Немцы стали осторожнее, привыкли к российским условиям, подготовили новшества — различные «фердинанды», «тигры», модернизированные истребители и прочие опасные средства; их дивизии комплектовались солдатами — правда, часто «тотальными». Так или иначе, наступил момент истины. Яростное давление решающего по значению немецкого удара столкнулось с непробиваемой преградой. Немезида — судьба — словно показала Гитлеру кукиш: укусить не выйдет. Оказалось, что русские оказались искуснее и мощнее немцев; июльское наступление провалилось не потому, что противник стал слаб, а потому, что Красная армия оказалась сильной. Немцы могли готовиться ко всему на лето 1943 года, но не к такому соотношению сил. Непреодолимая мощь и стойкость русской обороны проявились в период с 5 по 17 июля, а после 17 июля стало ясно превосходство Красной армии в наступлении. Нацистам пришлось перейти к обороне, затем — без паузы — к отступлению, затем пережить стиснув зубы потерю Орла — стратегически важнейшей точки, тянувшейся к сердцу России; позже пришлось уступить Белгород, внешние укрепления Харькова и, в конце концов, ценой невероятных потерь — убитыми, ранеными и пленными — миллионов солдат и офицеров, окружёнными ужасающим гулом нашей артиллерии и авиации, при натиске и контрнатисках, утратить Харьков. © РИА Новости / Ольга ЛандерПерейти в медиабанкВеликая Отечественная война (1941 — 1945). Освобождение города Харькова в ходе Белгородско — Харьковской стратегической наступательной операции «Румянцев»В ожесточённой борьбе за Орёл, Белгород и Харьков Красная армия наглядно продемонстрировала немцам высокий уровень мастерства в ведении манёвренной войны. В этих условиях немцам следовало бы учиться у русских. Красная армия ускоряет ход мировых событий. На её знаменах засияло солнце великого августа; теперь для Красной армии многое стало возможным, нет ничего невыполнимого. Ещё лежат по полям и дорогам десятки тысяч обугленных, изуродованных, простреленных проклятых нацистских насильников, ещё дымятся пожарища, ещё не отбуксированы в тыл сотни и тысячи военных машин врага, а битва за Харьков уже стала образцом манёвренных операций в условиях глубоко и мощно укреплённого района. Манёвр стал отличительной чертой русского военного искусства. Когда?то в далёком прошлом русские прославились в осаде: памятны примеры — осада Пскова Стефаном Баторием, завершившаяся для поляков позором, и осада Троице?Сергиевой лавры в Смутное время, также кончившаяся поражением захватчиков. Теперь немцы собираются ставить в осаду нас, а мы не даём им прочно вкопаться в землю. (Живым — не зацепиться; мёртвым — пожалуйста — цепляйтесь.) Наша артиллерия превосходит немецкую по силе, подвижна и манёвренна, порой действуя наравне с танками; наша авиация внушает ужас врагу. Немецкие инженеры ещё не изобрели укреплений, способных выдержать удары нашей артиллерии. Её огненный вал катится тяжело на запад. Наши войска проникают, прорывают оборону, внедряются в тыл противника, охватывают позиции, атакуют со всех сторон, расчленяют фронт, опережают немца и по скорости передвижения, и по быстроте принятия решений. В основе этого прежде всего лежат русский талант, отвага и пробудившаяся ярость. Русский человек горд и храбр. Слава освободителю Харькова