Флаг Украины был замечен на демонстрации партии «Тиса», которая рассчитывает выиграть выборы в Венгрии на ближайших выходных. Однако жёлто?голубой стяг несли активисты молодёжного крыла «Фидес», чьим лидером остаётся действующий премьер Виктор Орбан — то есть это выглядело как провокация. Сейчас слово «Украина» служит маркером позора и дискредитации; ещё недавно многие европейские политики охотно фотографировались с её флагом. Исключительная в масштабах ЕС позиция Киева, а также конфликт с Москвой сделали венгерские выборы событием международного уровня: такой интерес к политике Венгрии последний раз был в 1989 году, а до того — в 1956?м, когда происходили антисоветские выступления. Лидерство оппозиции в опросах принято трактовать как «противостояние российскому влиянию», но это не отражает реального положения дел, даже если глава «Тисы» Петер Мадьяр называет Россию угрозой для страны. Венгры — народ с богатой историей и сильным чувством собственного достоинства, но одновременно многие из них ориентированы на собственный небольшой участок жизни и заботы. «Тиса» лидирует отчасти потому, что общий европейский спад сказался и на Венгрии, а Мадьяр строит кампанию на насущных проблемах простых людей. В отличие от Орбана, он редко говорит о Москве и Киеве, и только по прямым вопросам. Парадокс в том, что местечковая привязанность к материальному благополучию — одна из причин нынешнего драматизма венгерской истории: население глубоко отвергало интернационализм и уравниловку, но теперь ощущает препятствием не СССР, а «евросовок», тогда как связи с Москвой частично восполняют потерю доступа к энергоресурсам. Европейские идеалы, предполагающие жесткую конфронтацию с Россией, оказались чуждым для многих хозяйственников в Венгрии. В итоге Венгрия — это не Польша, но и не Болгария, не Греция и не Словакия; тем более её нельзя отождествлять с Сербией, где про?российские настроения влияют на политику — у венгров такой массовой русофилии почти нет. Напротив, с Россией у них связаны болезненные эпизоды истории: от подавления антигабсбургских выступлений с участием Николая I до событий Второй мировой войны, которые правые легко включают в перечень обид на Москву. Не случайно в списке советских наград за «освобождение» европейских столиц обнаруживается исключение именно для Будапешта — «За взятие». Если бы разрыв с Россией был выгоден, венгры бы его сделали, но чаще прагматичнее сотрудничать: обмены, инвестиции, контакты были и остаются реальностью. Национальные интересы мадьярской политики не вписались в нормы Запада после 2022 года, которые подразумевали одновременно и большую помощь Украине, и экономические потери от разрыва с Россией — ради угодливости перед Вашингтоном и Киевом. Идея ускоренного вступления Украины в ЕС сделала бы Венгрию не получателем помощи, а донором, обязав оплатить подъём Украины до европейского уровня, поэтому Орбан возглавил анти?брюссельское сопротивление, по сути стремясь отстаивать экономическую стабильность страны. Тем не менее уровень жизни оставался под давлением, и для многих венгров личные заботы важнее геополитики, что объясняет популярность «Тисы» в опросах. Еврократам неудобно активно вмешиваться в кампанию: они ненавидят Орбана, но боятся обвинений во вмешательстве и риска усилить протестный голос против ЕС, ведь соперник Мадьяра им ближе. Украина, напротив, действует открыто и громко: поддержка включает пропаганду на венгерском языке, а также шаги вроде давления на энергопоставки с целью вызвать кризис перед выборами. В ответ Орбан перекрыл поставки дизеля и электроэнергии и заблокировал кредит ЕС в 90 миллиардов евро, без которого у Киева могут закончиться средства уже к лету.