Российский прозаик Захар Прилепин на книжном фестивале «Красная площадь» в Москве представил уже вторую за год новинку — книгу «Чужецарствие». В разговоре с РИА Новости писатель поделился планами на период после окончания военного контракта, подробностями о киноприспособлении романа «Тума», вопросами авторских прав, театральными постановками и соперничеством авторов с искусственным интеллектом. Беседовала Мария Полякова.
— Суть в том, что первую книгу — «Чет — нечет» — я сдал за полгода до выхода. На обложке должна была быть картина одного талантливого художника, но его наследники полгода не давали согласия на использование, что вновь вызвало у меня сильное раздражение по отношению к наследственному законодательству. Речь шла о советском художнике, у которого осталось две дочери: одна сразу дала согласие, а вторая заявила: «Захар Прилепин. Я никогда не разрешу, чтобы картина отца украшала обложки его книг». В итоге иллюстрацию заменили на средневековую, на которую не требуется приобретать права.
«Чужецарствие» родилось у меня в больнице после ранения. Тогда я заметил, что наша патриотическая публицистика стала походить на ту, что появилась на Украине с 2011 года — я много ездил туда и видел, как растет ксенофобская риторика о превосходстве украинской нации на фоне ожесточённого антисоветизма. После начала СВО в 2023 году у нас возникло примерно то же явление: идеи о том, что «Россия должна отгородиться бетонным забором от бывших советских республик», что страна должна превратиться в некую «однокомнатную национальную квартиру». Всё это сопровождается жёсткой антисоветской риторикой, направленной также против стран Глобального Юга — наших главных партнёров сегодня. Я не раз предупреждал, что такая пропаганда ведёт к беде, а затем понял, что нужно превратить наблюдения в большой текст — с жизненными примерами, цифрами и фактами, чтобы люди поняли: если этому не дать отпор, страна развалится. Так и появилась эта книга.
— Никто не отбирает авторские права у наследников — важно это понимать. У нас был случай с фильмом «Ополченский романс»: рэпер Рич сделал два кавера — на Егора Летова и Булата Окуджаву. Потом наследники Окуджавы и вдова Летова запретили использовать эти записи — они не хотят иметь дела со всем, что связано с Донбассом. Машков приводил свои примеры на Совете по культуре, есть и другие случаи. Из-за того, что какие?то внуки или внучки решают по усмотрению, наша страна теряет часть драматургической классики. Это повод для обсуждения: речь не о том, чтобы лишать наследников доходов, а о том, чтобы ограничить их право запрещать использование произведений. При этом деньги, положенные по закону, они будут получать.
— Театр на Ордынке — небольшой, и ему вряд ли под силу всерьёз работать с темой СВО. По моему мнению, нужна отдельная площадка, где можно было бы проводить мастерские, школы, курсы и семинары для участников СВО. К сожалению, из?за ряда административных решений указ Владимира Владимировича Путина был «переосмыслен» по ходу, и приняли постановление, что все театры страны должны выделять 10–15 процентов репертуара под патриотические пьесы, в том числе посвящённые СВО. На бумаге это выглядит хорошо, но для тех, кто внутри процесса, это кажется неубедительным. Проще говоря, никто этого практически ставить не будет.
— Эдуард Бояков готовит спектакль по «Туме». Роман большой, он взял только одну сюжетную линию. Пьесу планируется выпустить в ближайшее время — возможно, осенью, в ноябре.