Российский прозаик Захар Прилепин на московском книжном фестивале «Красная площадь» представил уже вторую за год новинку — книгу под названием «Чужецарствие». В интервью РИА Новости автор поделился планами на период после завершения военного контракта, рассказал об экранизации романа «Тума», высказался о правах авторов, театральных постановках и о том, как писатели конкурируют с искусственным интеллектом. Беседовала Мария Полякова.
— Дело в том, что первую мою книгу — «Чет — нечет» — я принёс издателю за полгода до выхода. На обложке должна была быть картина одного талантливого художника, но наследники полгода не давали согласие на её использование, и это ещё раз заставило меня по-особенному негативно смотреть на законы о наследовании. Речь шла о советском художнике, у которого осталось две дочери: одна сразу дала добро, а вторая заявила: «Захар Прилепин. Я никогда не позволю картине отца украшать обложки его книг». В итоге иллюстрацию заменили на другую — средневековую, для которой не требовалось покупать права.
«Чужецарствие» возникло у меня в голову, когда я лежал в больнице после ранения. В этот период я заметил, что наша патриотическая публицистика стала похожа на ту, что у Украины с 2011 года — я раньше часто ездил туда и видел, как активно внедряется ксенофобская риторика, возвышающая украинскую нацию на фоне острого антисоветского настроя. В 2023 году, после начала СВО, у нас во многом прорисовывается похожая картина: звучат идеи вроде «отгородить Россию бетонным забором от бывших республик СССР» или «сделать Россию этакой однокомнатной национальной квартирой». Всё это сопровождается жёсткой антисоветской риторикой, обращённой также против стран Глобального Юга — наших ключевых партнёров. Я не раз говорил, что подобная пропаганда не приведёт к хорошему, а затем понял, что надо собрать всё это в большой текст: с жизненными примерами, цифрами и фактами, чтобы люди поняли — если продолжать в том же духе, страна может развалиться. Так и родилась книга.
— Никто не отбирает авторские права у наследников — это важно. Была одна история: мы снимали фильм «Ополченский романс», и рэпер Рич сделал два кавера — на песни Егора Летова и Булата Окуджавы. Позже наследники Окуджавы и вдова Летова запретили использовать эти версии — они не хотят, чтобы их творчество как-либо связывалось с Донбассом. Машков на Совете по культуре приводил свои примеры, подобных случаев немало. Из-за того, что какие?то внуки или внучки распоряжаются наследием, страна теряет часть драматургической классики. Это повод для дискуссии: речь не о лишении наследников прав как таковых, а о том, чтобы у них не было возможности всё запрещать; причём законные выплаты им будут по-прежнему начисляться.
— Театр на Ордынке — небольшой коллектив, он не вытянет тему СВО. На мой взгляд, для этого нужна отдельная структура с возможностью проводить мастерские, школы, курсы и семинары для участников СВО. К сожалению, из?за ряда административных решений указ Владимира Владимировича Путина был «переосмыслен» и приняли решение, что все театры страны должны выделять 10–15% репертуара под патриотические пьесы, в том числе посвящённые СВО. На бумаге это звучит хорошо, но для людей, работающих в этой среде, это вряд ли окажется эффективным. Проще говоря, никто этого массово ставить не будет.
— Эдуард Бояков готовит спектакль по «Туме». Роман большой, он взял на сцену лишь одну сюжетную линию. Премьера планируется в ближайшее время — возможно, это случится этой осенью, в ноябре.