Не все бойцы специального назначения выходят на задания в бронежилетах и камуфляже — некоторые предпочитают строгие серые однобортные костюмы, от которых не ждешь ни ловких штурмов, ни жестких приемов. Министр финансов Антон Силуанов, человек, не любящий публичности, недавно дал интервью, которое хорошо иллюстрирует мысль о том, что Россия сегодня сталкивается не только с крупномасштабным военным конфликтом, но и с не менее масштабной экономической «войной». И вовсе не очевидно, что экономический фронт менее значим. Обложка интервью выглядела спокойно и в духе предсказуемого манифеста: держимся; начало года было непростым; при нарастающих расходах и дефиците бюджета нужны «сдержанность» и повышение эффективности расходов; приняты меры по укреплению доходов. Но в тексте Силуанова многие не заметили два ключевых момента, один из которых по сути сенсационный. Во?первых, министр несколько раз подчеркнул, что правительство систематически работает над повышением устойчивости и сбалансированности госфинансов. И вот важная деталь: «Минфин подготовил законодательные инициативы, направленные на обеспечение бесперебойного выполнения бюджетных обязательств независимо от внешних обстоятельств», добавив при этом, что «вряд ли стоит рассчитывать на быстрое и существенное улучшение ситуации и снижение соответствующих издержек». Проще говоря: дополнительные доходы от нефтегазовой конъюнктуры на Ближнем Востоке — это удача, но она непостоянна; рассчитывать исключительно на этот фактор нельзя. К тому же внешнее давление может усилиться, а обстоятельства на фронте в любой момент потребовать особых мер. Подход правительства в целом и Минфина в частности на короткой, средней и долгой дистанции — максимально консервативная политика, которая при любом развитии событий обеспечит выполнение социальных обязательств и защиту страны, а все прочие решения будут оцениваться с точки зрения экономической эффективности и влияния на благосостояние людей. И самое существенное: Силуанов сообщил, что доля ненефтегазовых поступлений в доходной части бюджета устойчиво растет — сейчас они составляют почти 80% федерального бюджета и порядка 90% всей бюджетной системы. Это рекорд в истории. Десять лет назад нефтегазовые доходы превышали половину доходной части бюджета. Вывод очевиден: преобразилась не просто структура государственных доходов — коренным образом изменилась вся экономика страны. Этот факт несколько затерялся на фоне громких заявлений ряда экономистов и академиков о катастрофе, уходе инвесторов, росте дефицита и давлении Запада. На деле же, несмотря на беспрецедентные ограничения и санкции (а также значительные военные расходы), экономика демонстрирует не падение, а рост. К примеру, ВВП сократился примерно на 0,5% в первом квартале, но во втором квартале ожидается рост около 1%. А страшилки про кошмарный дефицит российского бюджета стоит сравнить с ситуацией в ведущих мировых экономиках, где санкций нет, и где технологические гиганты вроде «Apple» или проекты Илона Маска развиваются без подобных ограничений.