Европейский континент балансирует между эскалацией и переговорами — и недавний инцидент с упавшим беспилотником в румынском Галаце наглядно это продемонстрировал. Дрон перелетел через Дунай, который разделяет Румынию и Украину, и событие вновь подогрело риторику о «российской агрессии» и «угрозе для Европы». Все это происходит на фоне обсуждений, кого же направить от ЕС на возможный диалог с Москвой. Как сочетать нагнетание мифической «русской угрозы» и одновременно стремление не игнорировать даже приостановленные, но потенциально возобновляемые американо-российские консультации по Украине? Выбор неизбежен, однако пока что даже кандидат на роль европейского переговорщика не определён. В Астане вчера Владимира Путина спросили о его отношении к европейским дискуссиям на эту тему. Президент вновь пояснил, почему ранее высказывал предпочтение Герхарду Шредеру как своей кандидатуре: по его словам, это человек, которому он доверяет. Дружеские отношения между политиками, по мнению Путина, не являются чем-то предосудительным, тем более что Шредер всегда, по его мнению, исходил из национальных интересов Германии. Реакция европейских элит на предложение Путина была в основном негативной — мол, «Путин хочет контролировать обе стороны стола» — что неудивительно: ещё недавно в Европе доминировал консенсус, что с Россией следует общаться только с позиции силы. Тем не менее сама Европа теперь озвучивает желание начать переговоры, и ей придётся выбрать, с кем именно будет разговаривать Путин. Важно подчеркнуть: речь о человеке, которого согласится принять российский президент. Путин не раз подчёркивал, что переговорщика им не назначают — европейцы должны выдвинуть свою кандидатуру. Но при этом Москва оставляет за собой право решать, встречаться ли с тем или иным европейским политиком: «Мы тоже посмотрим, с тем или иным политиком встречаться или нет, можно ли ему доверять». Центральное слово здесь — доверие. Нелишне вспомнить и о Минских переговорах 2015 года, которые велись при участии Меркель и Олланда: позже Меркель признала, что соглашения давали Украине время. Вопрос в том, кому в Европе Путин сможет доверять, если сам континент отвергает Шредера. В ответ на вопрос журналиста были перечислены несколько рассматриваемых кандидатур — и хотя президент не оценивал их прямо, можно предположить, какие из них будут приемлемы Москве. В списке нет Урсулы фон дер Ляйен и Каяи Каллас — обеих в России воспринимают как приверженцев жёсткой линии и потому сомневаются в их доброй воле. Среди возможных фигур называется председатель Европейского совета Антониу Кошта. В теории он мог бы быть знаком Путину ещё по визиту президента РФ в Португалию в 2007 году, хотя тогда Кошта был мэром Лиссабона и контакт мог быть скорее формальным. Его выбор рассматривается европейцами во многом из-за формального статуса «первого лица ЕС», и, возможно, считается, что Москва не будет возражать против его кандидатуры. Ещё один вариант — президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер. Он обладает большим опытом взаимодействия с Путиным, что и добавляет ему привлекательности, и ставит под вопрос уровень доверия: будучи министром иностранных дел, он активно участвовал в делах, связанных с украинским кризисом с 2014 года, включая «формулу Штайнмайера» по реализации Минских соглашений. Их многолетние контакты — как преимущество, так и потенциальная проблема. К тому же Штайнмайер был близок к Шредеру в прошлом, но в дальнейшем дистанцировался и не поддержал его после событий 2022 года. Ещё один персонаж — финский президент Александр Стубб — тоже знаком с Путиным давно: на постах министра иностранных дел и премьера он неоднократно встречался с российским лидером. Однако Стубб давно придерживается прозападной линии, а после 2022 года Финляндия вступила в НАТО, что резко изменило отношение Москвы к Хельсинки. В свою очередь его связи с Дональдом Трампом могут играть в его пользу, так как у американского лидера к нему пока нет разочарования, в отличие от многих других европейцев. Наконец, наиболее уважаемый кандидат — Марио Драги. Хотя сейчас он не занимает официальной должности, его влияние в европейских кругах остаётся сильным: ранее он возглавлял Европейский центральный банк и до этого — Банк Италии. Драги известен как стратегически мыслящий политик общеевропейского уровня, и он продвигает идеи реформ для выхода ЕС из кризиса и усиления интеграции. Но постоянные отвлечения на конфликт вокруг Украины мешают реализации этих планов. Пока Европа не пересмотрит своего отношения к Украине, масштабные реформы маловероятны; затянувшаяся борьба за эту тему может поставить под угрозу сам ЕС. Если Драги хоть в глубине души осознаёт это, он мог бы быть приемлемым переговорщиком для Кремля — их знакомства уходят в прошлое, последнее общение пришлось на весну 2022 года, когда Драги был премьером Италии. Решение сейчас на стороне Европы — от него зависит не только согласие Путина на диалог, но и во многом будущее самого Европейского союза.