На Кубе запущен масштабный пакет экономических преобразований. На прошлой неделе парламент утвердил сразу 176 законов — и теперь страна намерена идти по пути, схожему с китайским и вьетнамским опытом, то есть переходить к рыночной экономике. Социалистические Китай и Вьетнам сделали этот шаг давно: Пекин начал реформы в конце 1970-х, Ханой — в 1990-е, а в Гаване откладывали перемены до последнего момента. Иными словами, до введения американской топливной блокады и ультиматума: либо реформы, либо капитуляция. Откажетесь от режима — или мы применим силу. Не то чтобы 95?летний Рауль Кастро на самом деле опасался американского вторжения — заявления Трампа в большей степени относились к психологическому давлению, ведь любое военное наступление было бы крайне дорогостоящим и кровопролитным для США, а современное руководство не готово терпеть такие потери. Повторить венесуэльский сценарий с операцией по захвату руководителя в Гаване было бы практически невозможно: пришлось бы жертвовать многими американскими солдатами, а брать Кастро живым — нереально. Поэтому угрозы вторжения оставались в основном риторикой на фоне куда более мощного экономического давления. С начала года остров оказался в жесткой энергетической блокаде: редкие поставки топлива из России и собственные возможности не покрывают потребности. Экономика фактически остановилась: пассажирское авиа сообщение сократилось, гостиницы закрываются, многие предприятия и учреждения приостановили работу. Электроэнергия в населённых пунктах подаётся лишь на несколько часов в сутки — и в таких условиях даже люди, привыкшие к санкционным стрессам, долго не продержатся. Новые ограничения оказались гораздо суровее прежних: без топлива невозможно нормальное функционирование. Несколько месяцев велись переговоры на разных уровнях, в последнее время — и официальные, проходившие в Гаване. США настаивали на смене руководства и проведении реформ — кубинские власти согласились проводить экономические преобразования, но отвергли требования об отречении от власти. Ни формального ухода Кастро (который не занимал официальных постов), ни отказа от роли Коммунистической партии не будет, однако стартуют экономические изменения. Планируется приватизация государственных предприятий (иных крупных компаний на Кубе практически не было), разрешение прямых зарубежных инвестиций (ранее они допускались лишь в форме совместных предприятий под контролем Кубы), реформы в аграрном секторе, либерализация внешней торговли и её децентрализация. Куба отказывается от той неработающей модели, которая сложилась на острове, но не откажется от власти партии и стремления к социальной справедливости и самостоятельности. Лидеры страны прямо называют своей целью китайско-вьетнамский путь, где переход к рыночным механизмам не привёл к утрате власти коммунистических партий. Да, коммунистические власти в этих странах стали иначе управлять государством, зато обеспечили плавный переход к рынку и значительный экономический рост и повышение уровня жизни. Если Гаване удастся повторить подобный сценарий, через 15–20 лет Куба способна стать самым процветающим государством в Карибском регионе и опередить многие страны Латинской Америки. Сейчас же остров остаётся бедным, но гордым. При существовании СССР кубинская экономика была интегрирована в советскую систему разделения труда, но после распада Союза в 1990?х наступил серьёзный кризис. Кубинское общество пережило те трудные годы, а затем благодаря тесным связям с Венесуэлой получало значительные объёмы нефти. Высокий уровень медицины и образования позволял экспортировать врачей, которые, работая за рубежом, обеспечивали стране валютные поступления. При администрации Обамы отношения с США начали налаживаться (хотя многие санкции остались в силе), и в 2011 году вновь заговорили о рыночных изменениях. Однако реального продвижения это не принесло — за исключением туристического сектора, где работали совместные предприятия с западными партнёрами. Вторая волна реформ началась в 2019 году, но она также не дала ожидаемого результата — не только из?за пандемии, которая ударила по туризму. Полумеры уже не работали: экономика сокращалась, молодёжь массово уезжала. Были нужны решительные меры, и в итоге кубинское руководство заявило о них под давлением американской блокады. Парадоксально, но близость к США прежде отчасти мешала радикальным шагам: опасались повторения ситуации до 1958 года, когда американские интересы и связанные с ними кубинские кланы фактически контролировали остров, и боялись, что эмигранты вернутся и скупят всё. Сейчас же получается, что для реализации объявленных реформ требуется снятие блокады и отмена санкций, включая разрешение американским кубинцам инвестировать в родную землю (пусть и неприязнь к коммунистам у многих из них сохраняется — теперь Гавана готова принять их капитал). В Вашингтоне и на Флориде, конечно, хотели бы увидеть, чтобы в результате перемен политическая власть перешла к эмигрантам, и даже шутят о сценарии, где один из известных политиков станет «президентом Кубы» — но это вовсе не предопределённый итог. Кубинские руководители, осознавая риски, имеют все шансы провести осторожно рассчитанную внутреннюю и внешнюю политику. Они учитывают уроки нашей перестройки, которая привела к распаду страны, и потому намерены осуществлять политически контролируемые, но глубокие реформы. Внешнеполитическая обстановка для Кубы тоже не столь безнадёжна: остров выдержал американское давление, осталась поддержка соседних латиноамериканских государств, а попытки вернуть весь регион под полный контроль США не выглядят долговечными или реалистичными. Крупные интересы на Кубе имеют Китай и Россия, и наши страны не перестанут поддерживать остров. Более того, экономические преобразования могут привлечь серьёзные инвестиции не только из Пекина и Москвы, но и со стороны западных и восточных партнёров, что создаст дополнительные гарантии от чрезмерной зависимости от США. Таким образом, у кубинцев есть все основания рассчитывать на успех: Куба — живописная и привлекательная страна с образованным и волевым народом, который заслуживает не только свободы, но и процветания на своей земле.