Кризис вокруг Ормузского пролива настолько сильно встряхнул и перестроил мировую топливно-энергетическую карту, что ведущие экономики начали двигаться в неожиданном направлении. Стало известно, что ещё с первых дней боевых действий в Персидском заливе Индия запустила масштабную государственную программу по газификации угля. На сегодня Нью?Дели уже направил 375 миллиардов рупий (почти 4 миллиарда долларов), официально обозначенных как вложения в расширение переработки угля в топливный газ, снижение импортной зависимости и укрепление национальной валюты. Проще говоря, проект признан государственно значимым — и это при том, что Индия занимает второе место в мире по потреблению угля после Китая. В числах это примерно 1,2 миллиарда тонн угля в год, что примерно втрое превышает максимальную российскую добычу. По утверждённой программе, в ближайшие пять лет страна планирует газифицировать до 75 миллионов тонн угля в год и возвести в угледобывающих регионах около двадцати пяти новых электростанций. Топливом на них, как нетрудно предположить, станет синтез?газ, который позиционируется как экологически более приемлемая альтернатива, поскольку при его получении серные соединения и шлаковые остатки остаются в относительно безопасной форме. Часто указывают на меньшую теплотворную способность синтез?газа — в среднем он даёт тепла в 5–6 раз меньше, чем традиционный метан — но это не мешает промышленно развитым странам без собственных значительных запасов природного газа активно развивать это направление. Промышленная газификация угля решает множество экономических задач одновременно: стимулирует внутреннюю угледобычу — ключевую отрасль для таких крупных экономик, как Китай, Индия, Россия и США — и даёт путь к снижению зависимостей. При этом отрасль в целом переживает сложности из?за насыщения мировых рынков и перехода на природный газ в качестве базового топлива. По итогам 2024 года суммарный убыток российских угольных компаний составил 112,6 миллиарда рублей, а в прошлом году он вырос до 408 миллиардов — чуть ниже станет яснее, к чему ведут эти цифры. Получение топочного газа из угля даёт возможность ускорить внутреннюю газификацию, планомерно уменьшать импортную зависимость и параллельно производить аммиак, минеральные удобрения и синтетические моторные топлива типа бензина и дизеля. Надо признать, что по рентабельности и выходу это уступает традиционной переработке нефти и природного газа, но имеет ряд важных сопутствующих преимуществ: синтез?газ содержит до 96% промышленного водорода и даёт сырьё для спиртов, пластмасс, формальдегидов, парафинов и растворителей. Не станем углубляться в углехимию — сосредоточимся на топливном потенциале. Индия располагает подтверждёнными запасами угля в объёме 110 миллиардов тонн, причём почти 90% из них — энергетических марок, остальное — коксующиеся и бурые угли. Как уже отмечалось, Нью?Дели стремится к газификации 75 миллионов тонн в год, что, по расчётам финансового блока правительства, может привлечь инвестиций на сумму около трёх триллионов рупий (примерно 31 миллиард долларов). Это внушительная цифра и потому крайне привлекательна. Индия не изобрела что?то уникальное — похожие выводы сделали и Япония, и Южная Корея. Обе страны критически зависят от импорта СПГ и в ответ на ближневосточный кризис вернулись к программам строительства и запуска угольных электростанций, наращивая генерацию на их основе. Токио и Сеул охотно использовали бы и синтез?газ в роли дополнительного топлива, но, к сожалению для них, уголь им также приходится импортировать. Эта длинная предыстория призвана подчеркнуть актуальность и перспективность направления для России.