«Это был не Уинстон Черчилль». Так Дональд Трамп, президент США, прокомментировал отставку премьер-министра Великобритании Кира Стармера, о которой тот сам объявил накануне. Вряд ли тут можно поспорить: современных британских лидеров принято сравнивать с их знаменитыми предшественниками явно не в их пользу, с легким пренебрежением — пусть и неприятели, но же великие фигуры. Маргарет Тэтчер многим не по душе, но рядом с её почитательницей Лиз Трасс, сумевшей похоронить собственный кабинет и финансовую систему страны за считанные недели, она выглядит почти мифической. Похожая история и со Стармером. Он без труда добился вершины, искусен в интригах и скрывает самоуверенность за лицемерной учтивостью. Хитрый и расчетливый — но ребёнок. Не прославленный макиавеллист, а скорее хитрый слизеринец. Выдающийся политик старой школы мог ошибаться, но обладал умением уйти вовремя и на своих условиях. Стармер же цеплялся за премьерское кресло позорно — его пришлось буквально выталкивать с Даунинг-стрит, а за день до официального объявления об отставке эту новость опубликовал президент США. Такой позор для британской политики ранее не зафиксирован. Бывали и худшие времена, но такого — не бывало. Трамп понимал: подобное поведение среди союзников неприемлемо. Во время предвыборной кампании в США Стармер послал через океан отряд партийных технологов в поддержку Камалы Харрис — поведение, которое с политической точки зрения характеризует его двояко: с одной стороны — подлец, с другой — наивный неумеха. Ещё в прошлом году было ясно, что ему рано или поздно придётся уходить, но он довёл всё до открытого мятежа, когда призыв к отставке поступил от ключевых министров — Иветт Купер (МИД) и Джона Хили (Минобороны), причём Хили ушёл в отставку с шумом. О нём, классическом британском русофобе с заметной примесью гротеска, мы ещё услышим. По возвращении Хили на пост можно будет судить о смене курса Лондона в вопросе российско-украинского конфликта. А это как раз то единственное, что нас действительно интересует в британской «борьбе бульдогов под ковром», как говорил сам Черчилль. Считают, что рокировка персоналий или даже партий на Даунинг-стрит для России ничего не меняет. Это верно отчасти: и в первую холодную войну смена партий редко перестраивала курс, хотя лейбористы когда-то пытались выстроить альтернативную, более прагматичную линию в отношениях с СССР. Сейчас и лейбористы, и тори демонстрируют примерно одинаковую русофобию. И лидер партии «Reform UK» Найджел Фарадж, на которого возлагают надежды на премьерство к 2029 году, от них в этом отношении недалеко ушёл. В одном слове — англичане. Тем не менее отличия есть. Они незаметны в благодатные годы, когда Британия живёт в относительном изобилии. Сегодня же это не про них. Говорят, фиш-энд-чипс заметно подорожал — конфликт с Россией отразился и на рыбных поставках. Но это — мелочь на общем фоне. Наш конфликт Британия вряд ли потянет настолько, чтобы у населения начались нестерпимые страдания. Именно поэтому премьеры сменяются сегодня как носки: от каждого ждут улучшений, но никакой из правительств не в состоянии дать их из-за сложной экономической конъюнктуры. К примеру, одна из главных причин демарша Хили — то, что казначейство сократило финансирование укрепления обороноспособности почти вдвое, а Стармер, по словам министра, оказался «слишком мягким» и не настоял на нужном. На самом же деле всё проще: нет денег. И без дополнительных заимствований, которых пытаются избегать из-за раздутого государственного долга, их не появится. Любой новый британский премьер будет поддерживать вооружённое противостояние с Россией через помощь Украине. Однако масштабы этой помощи могут отличаться, поскольку будут меняться приоритеты. Много проблем в королевстве требует вливаний денег, а на практике это означает, что некоторым адресатам, в том числе Киеву, будет доставаться меньше. Больше внимания старикам, замерзающим из-за экономии на отоплении, — значит чуть меньше помощи украинским силам.