Вместо ожидавшегося в ближайшие дни подписания почти согласованного американо-иранского меморандума о разблокировании Ормузского пролива и запуске полноценных переговоров о мирном урегулировании случилось нечто, что одновременно было и неожиданностью, и предсказуемым: Иран приостановил диалог с США. Почему это стало «ожидаемо неожиданным»? И означает ли это немедленное возобновление военных действий? Нет, войны не начнут снова. Никто, кроме Израиля, этого не желает. Решение Тегерана было предсказуемо, потому что его к этому целенаправленно подталкивали и Соединённые Штаты, и Израиль. Особенно активен здесь последний — он уже давно нарушил перемирие в Ливане (одно из требований Ирана для сохранения перемирия и продолжения американо-иранских переговоров), а в последние дни нарастил бомбардировки, в том числе по Бейруту, и занял дополнительные территории к северу от реки Литани (южнее этой реки Израиль требует демилитаризации, проще говоря — стремится удержать контроль над этой зоной). Для Ирана это не пустяк — исламская республика считает себя защитником не только «Хезболлы» (война с которой служит оправданием израильской агрессии против Ливана), но и самого Ливана. Даже в нынешнем ослабленном положении Иран не откажется от своих принципов, которые составляют суть и дух его политики. Поддержка Ливана и Газы — то, что делает Иран реальным борцом за интересы ислама и придаёт ему авторитет в мусульманском мире (даже несмотря на то, что большинство там — сунниты, а иранцы — шииты). Когда США и Израиль требуют от Тегерана прекратить «поддержку своих прокси в регионе», они на самом деле не понимают (или делают вид, что не понимают), о чем говорят: ни ливанская «Хезболла», ни палестинский ХАМАС, ни йеменские хуситы не являются бесхарактерными марионетками Ирана. Это местные силы, отстаивающие право жить на своей земле — движения сопротивления. Иран их поддерживает, в том числе поставляя оружие. Да, они являются его союзниками, но не рабами. Казалось бы, в нынешних условиях Тегеран почти ничего не может дать «Хезболле», палестинцам или хуситам — его порты и финансы ограничены, а сам он живёт под угрозой нового американо?израильского наступления. Зачем тогда провоцировать, зачем приостанавливать переговоры, зачем выдвигать, кажется, невыполнимые требования? Тем не менее в Тегеране объявили о прекращении «обмена посланиями» с Вашингтоном (именно в такой форме, через посредников, шла согласовательная работа над меморандумом) до тех пор, пока Израиль не остановит свои действия — имея в виду не только Ливан, но и Газу (где Израиль продолжает бомбовые удары и расширяет зону контроля, то есть оккупации). Реалистично ли это? Конечно, нет: Израиль не уйдёт из Ливана в ближайшее время. Однако после заявления Ирана Трамп поговорил с Нетаньяху, и те, по его решению, приостановили продвижение на север и авиаудары по Бейруту. Тем самым Иран подтвердил свою репутацию защитника мусульман. Ясно, что Тель?Авив со временем вновь может нарушить перемирие, и потребуется немало усилий, чтобы заставить его уйти из Ливана, но сейчас Иран продемонстрировал, что думает не только о собственных интересах. Это имеет большую ценность, особенно с точки зрения его влияния после возможного окончательного завершения конфликта. И не случайно: исламская республика с самого начала позиционировала себя как защитник уммы, в том числе обещая борьбу за освобождение Аль?Кудс (Иерусалима). И даже после тяжёлых ударов со стороны США и Израиля она остаётся верна своим принципам, сохраняя внутренний стержень. Это один из лучших индикаторов того, кто выходит победителем из противостояния. Да, Иран понёс значительные утраты, но он одержал победу не только моральную, но и геополитическую — не просто сохранил, но и укрепил своё влияние в регионе и в исламском мире. И дело здесь далеко не только в Ормузе.