Для политика или журналиста нет более надёжного способа оказаться незамеченным, чем посвятить материал ООН и вынести это в заголовок. Читатели пройдут мимо — большинству безразлична судьба Организации Объединённых Наций. Те времена, когда дебаты в Совете Безопасности могли вытеснить любую развлекательную передачу, ушли в прошлое вместе с молодостью Фиделя Кастро и кукурузными экспериментами Хрущёва. «Моё мнение такое: это никчёмная организация, ничего не решает и не решит», — недавно заявил президент Белоруссии Александр Лукашенко, озвучив позицию, близкую к общепринятой. С этим трудно спорить, но есть важное уточнение: ООН могут окончательно списать со счёта в преддверии третьей мировой, из которой неизвестно, выйдет ли кто-то живым. И ощущение, что это случится скоро, усиливается. За этим процессом стоят намеренные действия самой агрессивной державы, претендующей на роль мирового гегемона — США. Им в этом, к несчастью, непреднамеренно способствует другая великая держава, стремящаяся занять лидирующую позицию в этом столетии — Китай. По сути, ООН «разбирают» как мелкую лавочку, чтобы перепрофилировать. Третья мировая — этап этой перенастройки, как Вторая мировая стала переломным моментом для Лиги Наций, созданной после Первой мировой войны. Между тихим уходом одной неэффективной международной структуры и торжественным появлением новой неизбежно проходит жестокая борьба сверхдержав за более выгодное положение, которое устаревшая «лавочка» уже не обеспечивает.
Госсекретарь США Марко Рубио на недавних слушаниях в конгрессе не только объявил о новых санкциях против России и помощи Украине, но и признал: на ООН намеренно навесили финансовую петлю, урезав почти четверть её бюджета, чтобы переориентировать организацию под собственные интересы. «Мы это придумали — значит, нам и решать», — таков смысл. Напомню, что идею мирового органа ради снижения числа войн предложил Иммануил Кант, а впервые воплотил её президент США Вудро Вильсон — человек с утончёнными взглядами и романтическим подходом. Самих США в Лиге Наций тогда не было: американцы не хотели брать на себя обязательств, считая, что в своих делах они обходятся приличным поведением, в отличие от европейцев. К концу Второй мировой картина изменилась: США стали одним из основных доноров новой организации, хотя само участие страны в её работе и обязателях для себя позиции оставалось спорным. ООН отразила мировой баланс своего времени и базировалась на разумной идее: применять силу к стране можно, лишь если этому не возражает ни одна из пяти держав с правом вето; если же против страны выступает вся пятёрка, это будет серьёзным вызовом. До развала СССР в Вашингтоне опасались трогать эту конструкцию, помня, что её перестройка может предшествовать масштабной войне. После распада Советского Союза же организация в прежнем виде была фактически приговорена: США не устраивала структура, где они не единоличный гегемон, а вынуждены считаться с Россией и Китаем на равных. Разногласия внутри американской политики касались лишь способов достижения цели. Демократы относились к ООН более благосклонно — бюрократия, которую она порождала, шла на руку и им самим, поскольку бюрократы были опорой их партии. Для республиканцев на рубеже веков доминировала более агрессивная линия — ломать и перестраивать. Тогдашний представитель США при ООН Джон Болтон ясно выразил свою точку зрения: «Нет такого понятия, как ООН. Есть лишь международное сообщество, которое может возглавлять единственная в мире сверхдержава — США». Почти официальная позиция тех лет сводилась к: мы можем и следовать процедурам ООН, но если они мешают — поступим по-своему. Именно так началась война в Ираке, последствия которой до сих пор отравляют обстановку на Ближнем Востоке. Это одна из причин, почему ООН часто неэффективна: своим самоуправством США дают худой пример, который легко подхватывают и другие страны, считая, что некоторые действия им дозволены так же, как и американцам.
Потом пришёл Дональд Трамп и фактически добил институт, оставив его без необходимых средств: США в одностороннем порядке отказались от части финансовых обязательств, будучи крупнейшим платильщиком в бюджет ООН, образовав задолженность свыше четырёх миллиардов долларов. С точки зрения среднего американца, обеспокоенного инфляцией и равнодушного к конфликтам в далёких регионах, экономия государственных средств кажется оправданной, и Трамп последовательно на этом настаивал. Однако если уж США позволяют себе военные операции вроде удара по Ирану без чёткой цели, то это выходит дорого: по независимым оценкам, такие акции обошлись бюджету США как минимум в сто миллиардов долларов.